Неточные совпадения
Все завидовали согласию, царствующему между надменным Троекуровым
и бедным его соседом,
и удивлялись смелости сего последнего, когда он за столом у Кирила Петровича прямо высказывал свое мнение, не заботясь о том, противуречило ли оно мнениям хозяина. Некоторые пытались было ему подражать
и выйти из пределов должного повиновения, но Кирила Петрович так их пугнул, что навсегда отбил у них охоту к таковым покушениям,
и Дубровский один остался вне общего закона. Нечаянный случай
все расстроил
и переменил.
Кирила Петрович оделся
и выехал на охоту с обыкновенной своею пышностию, — но охота не удалась. Во
весь день видели одного только зайца,
и того протравили. Обед в поле под палаткою также не удался, или по крайней мере был не по вкусу Кирила Петровича, который прибил повара, разбранил гостей
и на возвратном пути со
всею своей охотою нарочно поехал полями Дубровского.
Дубровский видел, что теперь пользовались они происшедшим разрывом,
и решился, вопреки
всем понятиям о праве войны, проучить своих пленников прутьями, коими запаслись они в его же роще, а лошадей отдать в работу, приписав к барскому скоту.
Слух о сем происшествии в тот же день дошел до Кирила Петровича. Он вышел из себя
и в первую минуту гнева хотел было со
всеми своими дворовыми учинить нападение на Кистеневку (так называлась деревня его соседа), разорить ее дотла
и осадить самого помещика в его усадьбе. Таковые подвиги были ему не в диковину. Но мысли его вскоре приняли другое направление.
Из коего дела видно: означенный генерал-аншеф Троекуров прошлого 18… года июня 9 дня взошел в сей суд с прошением в том, что покойный его отец, коллежский асессор
и кавалер Петр Ефимов сын Троекуров в 17… году августа 14 дня, служивший в то время в ** наместническом правлении провинциальным секретарем, купил из дворян у канцеляриста Фадея Егорова сына Спицына имение, состоящее ** округи в помянутом сельце Кистеневке (которое селение тогда по ** ревизии называлось Кистеневскими выселками),
всего значащихся по 4-й ревизии мужеска пола ** душ со
всем их крестьянским имуществом, усадьбою, с пашенною
и непашенною землею, лесами, сенными покосы, рыбными ловли по речке, называемой Кистеневке,
и со
всеми принадлежащими к оному имению угодьями
и господским деревянным домом,
и словом
все без остатка, что ему после отца его, из дворян урядника Егора Терентьева сына Спицына по наследству досталось
и во владении его было, не оставляя из людей ни единыя души, а из земли ни единого четверика, ценою за 2500 р., на что
и купчая в тот же день в ** палате суда
и расправы совершена,
и отец его тогда же августа в 26-й день ** земским судом введен был во владение
и учинен за него отказ.
Ныне же по выходе совсем из той службы в отставку
и по возвращении в имения отца его, состоящие **
и ** губерниях **, **
и ** уездах, в разных селениях,
всего до 3000 душ, находит, что из числа таковых имений вышеписанными ** душами (коих по нынешней ** ревизии значится в том сельце
всего ** душ) с землею
и со
всеми угодьями владеет без всяких укреплений вышеписанный гвардии поручик Андрей Дубровский, почему, представляя при оном прошении ту подлинную купчую, данную отцу его продавцом Спицыным, просит, отобрав помянутое имение из неправильного владения Дубровского, отдать по принадлежности в полное его, Троекурова, распоряжение.
По учинении ж ** земским судом по сему прошению исследований открылось: что помянутый нынешний владелец спорного имения гвардии поручик Дубровский дал на месте дворянскому заседателю объяснение, что владеемое им ныне имение, состоящее в означенном сельце Кистеневке, ** душ с землею
и угодьями, досталось ему по наследству после смерти отца его, артиллерии подпоручика Гаврила Евграфова сына Дубровского, а ему дошедшее по покупке от отца сего просителя, прежде бывшего провинциального секретаря, а потом коллежского асессора Троекурова, по доверенности, данной от него в 17… году августа 30 дня, засвидетельствованной в ** уездном суде, титулярному советнику Григорью Васильеву сыну Соболеву, по которой должна быть от него на имение сие отцу его купчая, потому что во оной именно сказано, что он, Троекуров,
все доставшееся ему по купчей от канцеляриста Спицына имение, ** душ с землею, продал отцу его, Дубровского,
и следующие по договору деньги, 3200 рублей,
все сполна с отца его без возврата получил
и просил оного доверенного Соболева выдать отцу его указную крепость.
А между тем отцу его в той же доверенности по случаю заплаты
всей суммы владеть тем покупным у него имением
и распоряжаться впредь до совершения оной крепости, как настоящему владельцу,
и ему, продавцу Троекурову, впредь
и никому в то имение уже не вступаться.
А что оным имением со дня продажи Троекуровым или выдачи Соболеву доверенности, то есть с 17… года, а по смерти отца его с 17… года
и поныне, они, Дубровские, бесспорно владели, в том свидетельствуется на окольных жителей, которые,
всего 52 человека, на опрос под присягой показали, что действительно, как они могут запомнить, означенным спорным имением начали владеть помянутые гг.
Как из дела сего видно, что генерал-аншеф Кирила Петров сын Троекуров на означенное спорное имение, находящееся ныне во владении у гвардии поручика Андрея Гаврилова сына Дубровского, состоящее в сельце Кистеневке, по нынешней… ревизии
всего мужеска пола ** душ, с землею,
и угодьями, представил подлинную купчую на продажу оного покойному отцу его, провинциальному секретарю, который потом был коллежским асессором, в 17… году из дворян канцеляристом Фадеем Спицыным,
и что сверх сего сей покупщик, Троекуров, как из учиненной на той купчей надписи видно, был в том же году ** земским судом введен во владение, которое имение уже
и за него отказано,
и хотя напротив сего со стороны гвардии поручика Андрея Дубровского
и представлена доверенность, данная тем умершим покупщиком Троекуровым титулярному советнику Соболеву для совершения купчей на имя отца его, Дубровского, но по таковым сделкам не только утверждать крепостные недвижимые имения, но даже
и временно владеть по указу…. воспрещено, к тому ж
и самая доверенность смертию дателя оной совершенно уничтожается.
А что при вводе за него отказаться может
все без остатка, предоставя между тем генерал-аншефу Троекурову, буде он имеет о таковой своей претензии какие-либо ясные
и законные доказательства, может просить где следует особо.
Он был не в состоянии думать о своих делах, хозяйственных распоряжениях,
и Егоровна увидела необходимость уведомить обо
всем молодого Дубровского, служившего в одном из гвардейских пехотных полков
и находящегося в то время в Петербурге.
Владимир Дубровский несколько раз сряду перечитал сии довольно бестолковые строки с необыкновенным волнением. Он лишился матери с малолетства
и, почти не зная отца своего, был привезен в Петербург на восьмом году своего возраста; со
всем тем он романически был к нему привязан
и тем более любил семейственную жизнь, чем менее успел насладиться ее тихими радостями.
— Ох, барин, слышали так
и мы. На днях покровский пономарь сказал на крестинах у нашего старосты: полно вам гулять; вот ужо приберет вас к рукам Кирила Петрович. Микита кузнец
и сказал ему:
и полно, Савельич, не печаль кума, не мути гостей. Кирила Петрович сам по себе, а Андрей Гаврилович сам по себе, а
все мы божьи да государевы; да ведь на чужой рот пуговицы не нашьешь.
Подъехав к господскому дому, он увидел белое платье, мелькающее между деревьями сада. В это время Антон ударил по лошадям
и, повинуясь честолюбию, общему
и деревенским кучерам как
и извозчикам, пустился во
весь дух через мост
и мимо села. Выехав из деревни, поднялись они на гору,
и Владимир увидел березовую рощу
и влево на открытом месте серенький домик с красной кровлею; сердце в нем забилось; перед собою видел он Кистеневку
и бедный дом своего отца.
Старика отнесли в спальню. Он силился с ним разговаривать, но мысли мешались в его голове,
и слова не имели никакой связи. Он замолчал
и впал в усыпление. Владимир поражен был его состоянием. Он расположился в его спальне
и просил оставить его наедине с отцом. Домашние повиновались,
и тогда
все обратились к Грише
и повели в людскую, где
и угостили его по-деревенскому, со всевозможным радушием, измучив его вопросами
и приветствиями.
Владимир
и тех же трое слуг понесли его на кладбище в сопровождении
всей деревни.
Гроб опустили в могилу,
все присутствующие бросили в нее по горсти песку, яму засыпали, поклонились ей
и разошлись.
Владимир поспешно удалился,
всех опередил
и скрылся в Кистеневскую рощу.
— Суета сует, — сказал священник, —
и Кирилу Петровичу отпоют вечную память,
все как ныне
и Андрею Гавриловичу, разве похороны будут побогаче да гостей созовут побольше, а богу не
все ли равно!
— Ах, батька!
и мы хотели зазвать
весь околодок, да Владимир Андреевич не захотел. Небось у нас
всего довольно, есть чем угостить, да что прикажешь делать. По крайней мере коли нет людей, так уж хоть вас употчую, дорогие гости наши.
Навстречу Дубровскому попался поп со
всем причетом. Мысль о несчастливом предзнаменовании пришла ему в голову. Он невольно пошел стороною
и скрылся за деревом. Они его не заметили
и с жаром говорили между собою, проходя мимо его.
Слушайтесь его во
всем, что ни прикажет, а вы, бабы, любите
и почитайте его, а он до вас большой охотник».
«Ребята, вязать!» — закричал тот же голос, —
и толпа стала напирать… «Стойте, — крикнул Дубровский. — Дураки! что вы это? вы губите
и себя
и меня. Ступайте по дворам
и оставьте меня в покое. Не бойтесь, государь милостив, я буду просить его. Он нас не обидит. Мы
все его дети. А как ему за вас будет заступиться, если вы станете бунтовать
и разбойничать».
«Итак,
всё кончено, — сказал он сам себе; — еще утром имел я угол
и кусок хлеба.
Владимир зачитался
и позабыл
все на свете, погрузясь душою в мир семейственного счастия,
и не заметил, как прошло время.
На столе стояли стаканы, ими опорожненные,
и сильный дух рома слышался по
всей комнате.
— Я пьян? Батюшка Владимир Андреевич, бог свидетель, ни единой капли во рту не было… да
и пойдет ли вино на ум, слыхано ли дело, подьячие задумали нами владеть, подьячие гонят наших господ с барского двора… Эк они храпят, окаянные;
всех бы разом, так
и концы в воду.
Дубровский приблизил лучину, сено вспыхнуло, пламя взвилось
и осветило
весь двор.
Поднялся ветер. В одну минуту пламя обхватило
весь дом. Красный дым вился над кровлею. Стекла затрещали, сыпались, пылающие бревна стали падать, раздался жалобный вопль
и крики: «Горим, помогите, помогите». — «Как не так», — сказал Архип, с злобной улыбкой взирающий на пожар. «Архипушка, — говорила ему Егоровна, — спаси их, окаянных, бог тебя наградит».
Все толковали о нем с различными догадками
и предположениями.
Иные уверяли, что люди Дубровского, напившись пьяны на похоронах, зажгли дом из неосторожности, другие обвиняли приказных, подгулявших на новоселии, многие уверяли, что он сам сгорел с земским судом
и со
всеми дворовыми.
Кирила Петрович послал губернатору подробное описание
всему происшествию,
и новое дело завязалось.
В ** появились разбойники
и распространили ужас по
всем окрестностям.
Несколько троек, наполненных разбойниками, разъезжали днем по
всей губернии, останавливали путешественников
и почту, приезжали в села, грабили помещичьи дома
и предавали их огню.
С обыкновенной своей надменностию Троекуров приписывал сие исключение страху, который умел он внушить
всей губернии, также
и отменно хорошей полиции, им заведенной в его деревнях.
Кирила Петрович
все это пересмотрел
и был недоволен одною молодостью своего француза — не потому, что полагал бы сей любезный недостаток несовместным с терпением
и опытностию, столь нужными в несчастном звании учителя, но у него были свои сомнения, которые тотчас
и решился ему объяснить.
Кирила Петрович, выходя из церкви, пригласил
всех к себе обедать, сел в коляску
и отправился домой.
Барыни сели чинным полукругом, одетые по запоздалой моде, в поношенных
и дорогих нарядах,
все в жемчугах
и бриллиантах, мужчины толпились около икры
и водки, с шумным разногласием разговаривая между собою.
— Как за что, батюшка Кирила Петрович? а за тяжбу-то покойника Андрея Гавриловича. Не я ли в удовольствие ваше, то есть по совести
и по справедливости, показал, что Дубровские владеют Кистеневкой безо всякого на то права, а единственно по снисхождению вашему.
И покойник (царство ему небесное) обещал со мною по-свойски переведаться, а сынок, пожалуй, сдержит слово батюшкино. Доселе бог миловал. Всего-на-все разграбили у меня один анбар, да того
и гляди до усадьбы доберутся.
— Вы
все изволите шутить, батюшка Кирила Петрович, — пробормотал с улыбкою Антон Пафнутьич, — а мы, ей-богу, разорились, —
и Антон Пафнутьич стал заедать барскую шутку хозяина жирным куском кулебяки. Кирила Петрович оставил его
и обратился к новому исправнику, в первый раз к нему в гости приехавшему
и сидящему на другом конце стола подле учителя.
Все взоры обратились на Анну Савишну Глобову, довольно простую вдову,
всеми любимую за добрый
и веселый нрав.
Все с любопытством приготовились услышать ее рассказ.
Вот
и послала ему две тысячи рублей, хоть Дубровский не раз приходил мне в голову, да думаю: город близко,
всего семь верст, авось бог пронесет.
— «Что такое? что с тобою сделалось?» Он мне: «Матушка Анна Савишна, разбойники ограбили; самого чуть не убили, сам Дубровский был тут, хотел повесить меня, да сжалился,
и отпустил, зато
всего обобрал, отнял
и лошадь
и телегу».
Делать нечего: написала я сыну письмо, рассказала
все и послала ему свое благословение без гроша денег.
Он бы
всех до единого переловил, да
и сам Дубровский не вывернулся б
и не откупился.
Кирила Петрович с великим удовольствием стал рассказывать подвиг своего француза, ибо имел счастливую способность тщеславиться
всем, что только ни окружало его. Гости со вниманием слушали повесть о Мишиной смерти
и с изумлением посматривали на Дефоржа, который, не подозревая, что разговор шел о его храбрости, спокойно сидел на своем месте
и делал нравственные замечания резвому своему воспитаннику.
Обед, продолжавшийся около трех часов, кончился; хозяин положил салфетку на стол,
все встали
и пошли в гостиную, где ожидал их кофей, карты
и продолжение попойки, столь славно начатой в столовой.
Кавалеров, как
и везде, где не квартирует какой-нибудь уланской бригады, было менее, нежели дам,
все мужчины, годные на то, были завербованы.
Учитель между
всеми отличался, он танцевал более
всех,
все барышни выбирали его
и находили, что с ним очень ловко вальсировать.