— Твоя нескромность причиною, что я осужден носить эти цепи, — сказал министр с глубоким вздохом, — но не плачь, Алеша! Твои слезы помочь мне не могут. Одним только ты можешь меня утешить в моем несчастии: старайся исправиться и будь опять таким же добрым мальчиком,
как был прежде. Прощай в последний раз!
Неточные совпадения
Алеша возвратился в дом и весь вечер просидел один в классных комнатах, между тем
как на другой половине часу до одиннадцатого пробыли гости.
Прежде, нежели они разъехались, Алеша пошел в нижний этаж, в спальню, разделся, лег в постель и потушил огонь. Долго не мог он заснуть. Наконец сон его преодолел, и он только что успел во сне разговориться с Чернушкой,
как, к сожалению, пробужден
был шумом разъезжающихся гостей.
Они спустились вниз по лестнице,
как будто в погреб, и долго-долго шли по разным переходам и коридорам, которых
прежде Алеша никогда не видывал. Иногда коридоры эти так
были низки и узки, что Алеша принужден
был нагибаться. Вдруг вошли они в залу, освещенную тремя большими хрустальными люстрами. Зала
была без окошек, и по обеим сторонам висели на стенах рыцари в блестящих латах, с большими перьями на шлемах, с копьями и щитами в железных руках.
Между тем
как он с любопытством все рассматривал, отворилась боковая дверь,
прежде им не замеченная, и вошло множество маленьких людей, ростом не более
как с пол-аршина, в нарядных разноцветных платьях. Вид их
был важен: иные по одеянию казались военными, другие — гражданскими чиновниками. На всех
были круглые с перьями шляпы наподобие испанских. Они не замечали Алеши, прохаживались чинно по комнатам и громко между собою говорили, но он не мог понять, что они говорили.
Алеша взял конопляное зерно, завернул в бумажку и положил в карман, обещаясь
быть молчаливым и скромным. Король после того встал с кресел и тем же порядком вышел из залы, приказав
прежде министру угостить Алешу
как можно лучше.
«Какая, какая она? Та ли,
какая была прежде, или та, какая была в карете? Что, если правду говорила Дарья Александровна? Отчего же и не правда?» думал он.
Поведение тетушки Татьяны Степановны, или, лучше сказать, держанье себя с другими, вдруг переменилось, по крайней мере, она казалась уже совершенно не такою,
какою была прежде.
— Из того, что Петербург ныне совсем не тот,
какой был прежде; в нем все изменилось: и люди и мнения их! Все стали какие-то прапорщики гвардейские, а не правительственные лица.
Неточные совпадения
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то
было:
как и
прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно та же,
как была.
Прежде он не хотел вступать ни в
какие сношения с ними, потому что
был не более
как простой пешкой, стало
быть, немного получил бы; но теперь… теперь совсем другое дело: он мог предложить
какие угодно условия.
Хотя ему на часть и доставался всегда овес похуже и Селифан не иначе всыпал ему в корыто,
как сказавши
прежде: «Эх ты, подлец!» — но, однако ж, это все-таки
был овес, а не простое сено, он жевал его с удовольствием и часто засовывал длинную морду свою в корытца к товарищам поотведать,
какое у них
было продовольствие, особливо когда Селифана не
было в конюшне, но теперь одно сено… нехорошо; все
были недовольны.
Ноздрев
был очень рассержен за то, что потревожили его уединение;
прежде всего он отправил квартального к черту, но, когда прочитал в записке городничего, что может случиться пожива, потому что на вечер ожидают какого-то новичка, смягчился в ту же минуту, запер комнату наскоро ключом, оделся
как попало и отправился к ним.
И вот решился он сызнова начать карьер, вновь вооружиться терпением, вновь ограничиться во всем,
как ни привольно и ни хорошо
было развернулся
прежде.