Неточные совпадения
Молодой смотритель находился некоторое время в раздумье: ехать ли ему в таком экипаже, или нет? Но делать нечего, —
другого взять было негде. Он сделал насмешливую гримасу и сел, велев себя везти к городничему, который жил в присутственных местах.
Соскучившись развлекаться изучением города, он почти каждый день обедал у Годневых и оставался обыкновенно там до поздней ночи, как в единственном уголку, где радушно его приняли и где все-таки он видел человечески развитых людей; а может быть, к тому стала привлекать его и
другая, более существенная причина; но во всяком случае, проводя таким образом вечера,
молодой человек отдал приличное внимание и службе; каждое утро он проводил в училище, где, как выражался математик Лебедев, успел уж показать когти: первым его распоряжением было — уволить Терку, и на место его был нанят молодцеватый вахмистр.
— Ах, боже мой! Боже мой! — говорил Петр Михайлыч. — Какой вы
молодой народ вспыльчивый! Не разобрав дела, бабы слушать — нехорошо… нехорошо… — повторил он с досадою и ушел домой, где целый вечер сочинял к директору письмо, в котором, как прежний начальник, испрашивал милосердия Экзархатову и клялся, что тот уж никогда не сделает в
другой раз подобного проступка.
Уездные барыни, из которых некоторые весьма секретно и благоразумно вели куры с своими лакеями, а
другие с дьячками и семинаристами, — барыни эти, будто бы нравственно оскорбленные, защекотали как сороки, и между всеми ними, конечно, выдавалась исправница, которая с каким-то остервенением начала ездить по всему городу и рассказывать, что Медиокритский имел право это сделать, потому что пользовался большим вниманием этой госпожи Годневой, и что потом она сама своими глазами видела, как эта безнравственная девчонка сидела, обнявшись с
молодым смотрителем, у окна.
Дельвиг [Дельвиг Антон Антонович (1798—1831) — поэт, один из ближайших
друзей Пушкина.], Павел Нащокин [Нащокин Павел Воинович (1800—1854) — близкий
друг Пушкина.] — а этот даже служил со мной в одном полку, — все это были
молодые люди одного кружка.
Калинович между тем выходил из себя, проклиная эту отвратительную помещичью наклонность — рассказывать
друг другу во всякий час дня и ночи пошлейшие анекдоты о каких-нибудь мошенниках; но терпению его угрожало еще продолжительное испытание:
молодой Кадников тоже воспалился желанием рассказать кое-что.
Но как же вы хотите заставить меня верить в глубину и неизменность любви какого-нибудь
молодого человека в двадцать пять лет и девчонки в семнадцать, которые, расчувствовавшись над романами, поклялись
друг другу в вечной страсти?
Сопровождавший их солдат стал натискивать им в ноги подушки, мешочки и связки с кренделями, калачами, так что
молодые люди мои были совершенно отгорожены
друг от
друга.
Кроме Калиновича, в зале находились и
другие лица; это были: незначительной, но довольно приятной наружности
молодой чиновник в вицмундире, застегнутом на все пуговицы, и с портфелью в руках.
Ближе к кабинету ходил
другой молодой человек, тоже в вицмундире, с тонкими, но сонными чертами лица и с двойным лорнетом на носу.
Оттого, что у этого
другого бывают балы да обеды с шампанским, с портерком да с коньячком, али не то, так жена — женщина
молодая да умная, по-французски
молодых людей заговаривать ловкая — да!
Благодаря свободе столичных нравов положение их не возбуждало ни с какой стороны ни толков, ни порицаний, тем более, что жили они почти уединенно. У них только бывали Белавин и
молодой студент Иволгин. Первого пригласил сам Калинович, сказав еще наперед Настеньке: «Я тебя,
друг мой, познакомлю с одним очень умным человеком, Белавиным. Сегодня зайду к нему, и он, вероятно, как-нибудь вечерком завернет к нам». Настеньке на первый раз было это не совсем приятно.
— Станет побирать, коли так размахивает! — решили
другие в уме; но привести все это в большую ясность рискнул первый губернский архитектор — человек бы, кажется, с лица глупый и часть свою скверно знающий, но имевший удивительную способность подделываться к начальникам еще спозаранку, когда еще они были от него тысячи на полторы верст. Не стесняясь особенно приличиями, он явился на постройку, отрекомендовал себя
молодому человеку и тут же начал...
— Нет, его высокородию это будет неугодно, — отвечал
молодой человек с явной уж насмешкой и, бросив на пол окурок папироски, ушел в
другие комнаты.
Князь, бывший умней и образованней всего остального общества, лучше
других понимал, откуда дует ветер, Калинович мог действительно быть назван представителем той
молодой администрации, которая в его время заметно уже начинала пробиваться сквозь толстую кору прежних подьяческих плутней [После слов: «…сквозь толстую кору прежних подьяческих плутней» в рукописи следовало: «…барских авторитетов и генеральских властей» (стр. 50 об.).].
Другой протестант был некто m-r Козленев, прехорошенький собой
молодой человек, собственный племянник губернатора, сын его родной сестры: будучи очень богатою женщиною, она со слезами умоляла брата взять к себе на службу ее повесу, которого держать в Петербурге не было никакой возможности, потому что он того и гляди мог попасть в солдаты или быть сослан на Кавказ.
Даже m-me Потвинова, которая, как известно, любит только молоденьких
молодых людей, так что по этой страсти она жила в Петербурге и брала к себе каждое воскресенье человек по пяти кадет, — и та при появлении столь
молодого еще начальника губернии спустила будто невзначай с левого плеча мантилью и таким образом обнаружила полную шею, которою она, предпочтительно перед всеми своими
другими женскими достоинствами, гордилась.
«Один из моих
друзей, — продолжал Мейнау, — которого я считал за честнейшего человека, обманул меня на половину состояния; я это вытерпел и ограничил свои издержки. Потом явился
другой друг,
молодой: этот обольстил мою жену. Доволен ли ты этим? Извиняешь ли мою ненависть к людям?»
Один из членов комиссии,
молодой еще человек, прекрасно образованный и, вероятно, пооткровеннее
других, даже явно об этом проболтался.
— Ваш губернатор, господа, вообще странный человек; но в деле князя он поступал решительно как сумасшедший! — сказал он по крайней мере при сотне лиц, которые в ответ ему двусмысленно улыбнулись, но ничего не возразили, и один только толстый магистр, сидевший совершенно у
другого столика, прислушавшись к словам
молодого человека, довольно дерзко обратился к нему и спросил...
— С чем вас и поздравляю, — отвечал ему тоже с насмешкой
молодой человек и тотчас обратился к
другим своим слушателям.
Неточные совпадения
Но, может быть, такого рода // Картины вас не привлекут: // Всё это низкая природа; // Изящного не много тут. // Согретый вдохновенья богом, //
Другой поэт роскошным слогом // Живописал нам первый снег // И все оттенки зимних нег; // Он вас пленит, я в том уверен, // Рисуя в пламенных стихах // Прогулки тайные в санях; // Но я бороться не намерен // Ни с ним покамест, ни с тобой, // Певец финляндки
молодой!
Друзья мои, вам жаль поэта: // Во цвете радостных надежд, // Их не свершив еще для света, // Чуть из младенческих одежд, // Увял! Где жаркое волненье, // Где благородное стремленье // И чувств и мыслей
молодых, // Высоких, нежных, удалых? // Где бурные любви желанья, // И жажда знаний и труда, // И страх порока и стыда, // И вы, заветные мечтанья, // Вы, призрак жизни неземной, // Вы, сны поэзии святой!
И что ж? Глаза его читали, // Но мысли были далеко; // Мечты, желания, печали // Теснились в душу глубоко. // Он меж печатными строками // Читал духовными глазами //
Другие строки. В них-то он // Был совершенно углублен. // То были тайные преданья // Сердечной, темной старины, // Ни с чем не связанные сны, // Угрозы, толки, предсказанья, // Иль длинной сказки вздор живой, // Иль письма девы
молодой.
Мой бедный Ленский! изнывая, // Не долго плакала она. // Увы! невеста
молодая // Своей печали неверна. //
Другой увлек ее вниманье, //
Другой успел ее страданье // Любовной лестью усыпить, // Улан умел ее пленить, // Улан любим ее душою… // И вот уж с ним пред алтарем // Она стыдливо под венцом // Стоит с поникшей головою, // С огнем в потупленных очах, // С улыбкой легкой на устах.
Среди поклонников послушных //
Других причудниц я видал, // Самолюбиво равнодушных // Для вздохов страстных и похвал. // И что ж нашел я с изумленьем? // Они, суровым поведеньем // Пугая робкую любовь, // Ее привлечь умели вновь, // По крайней мере сожаленьем, // По крайней мере звук речей // Казался иногда нежней, // И с легковерным ослепленьем // Опять любовник
молодой // Бежал за милой суетой.