Неточные совпадения
В двенадцать часов Калинович, переодевшись из мундира
в черный фрак,
в черный атласный шарф и черный бархатный жилет и надев сверх всего новое пальто, вышел, чтоб отправиться делать визиты, но, увидев присланный ему экипаж, попятился назад: лошадь, о которой Петр Михайлыч так лестно отзывался, конечно, была, благодаря неусыпному вниманию Палагеи Евграфовны, очень раскормленная; но огромная, жирная голова, отвислые уши,
толстые, мохнатые ноги ясно свидетельствовали о ее солидном возрасте, сырой комплекции и кротком нраве.
Калинович остался один; он начал слегка стучать ногами. Явилась
толстая горничная девка
в домотканом платье и босиком.
На постоялом дворе, с жирным шиворотком и
в красной ситцевой рубашке, сидит хозяин за столом и рассчитывает извозчика, медленно побрасывая
толстыми, опухлыми пальцами косточки на счетах.
Монастырь, куда они шли, был старинный и небогатый. Со всех сторон его окружала высокая,
толстая каменная стена, с следами бойниц и с четырьмя башнями по углам. Огромные железные ворота, с изображением из жести двух архангелов, были почти всегда заперты и входили
в небольшую калиточку. Два храма, один с колокольней, а другой только церковь, стоявшие посредине монастырской площадки, были тоже старинной архитектуры. К стене примыкали небольшие и довольно ветхие кельи для братии и другие прислуги.
Нечто вроде этого, кажется, подумал и въезжавший
в это время с кляузного следствия
в город
толстый становой пристав, старый холостяк и давно известный своей заклятой ненавистью к женскому полу, доходившею до того, что он бранью встречал и бранью провожал даже молодых солдаток, приходивших
в стан являть свои паспорты.
Калинович чувствовал прикосновение к своей ноге ее
толстого шелкового платья; он видел небольшую часть ее грациозной ботинки и
в то же время видел часть высунувшегося замшевого башмака Настеньки; наконец, он чувствовал ароматическое дыхание княжны, происходящее, впрочем, от дорогой помады и духов.
Кругом шли турецкие диваны, обтянутые трипом;
в углах стояли камины; на стенах, оклеенных под рытый бархат сбоями, висели
в золотых рамах масляные и не совсем скромного содержания картины; пол был обтянут
толстым зеленым сукном.
— Есть у меня к вам, Яков Васильич, некоторая просьбица, — начал он каким-то несмелым голосом. — Это вот-с, — продолжал он, вынимая из шифоньерки довольно
толстую тетрадь, — мои стихотворные грехи. Тут есть элегии, оды небольшие,
в эротическом, наконец, роде. Нельзя ли вам из этого хлама что-нибудь сунуть
в какой-нибудь журналец и напечатать? А мне бы это на старости лет было очень приятно!
Кутаясь
в свой
толстый, плюшевый сюртук, сидел он
в углу дивана.
Базарьев во все это время так себя держал, что будто бы даже не знал ничего, и предоставил
толстому Четверикову, откупщику целой губернии, самому себя обстаивать, который повернул дело таким образом, что через три же недели вице-губернатор был причислен к печальному сонму «состоящих при министерстве», а губернатору
в ближайший новый год дана была следующая награда.
Сама губернаторша сравнительно с ней была гораздо старее, но зато имела чрезвычайно величественную наружность и как бы рождена была делать парадные выходы и сидеть
в своей губернаторской гостиной, где по задней стене сделано было даже возвышение, на которое иногда она взбиралась, чтоб быть еще представительней, напоминая собой
в этом случае худощавых театральных герцогинь
в бархатных платьях, которых выводят
в операх и балетах с
толстыми икрами герцоги и сажают на золотое кресло, чтоб посмотреть и полюбоваться на танцующую толпу.
Князь, бывший умней и образованней всего остального общества, лучше других понимал, откуда дует ветер, Калинович мог действительно быть назван представителем той молодой администрации, которая
в его время заметно уже начинала пробиваться сквозь
толстую кору прежних подьяческих плутней [После слов: «…сквозь
толстую кору прежних подьяческих плутней»
в рукописи следовало: «…барских авторитетов и генеральских властей» (стр. 50 об.).].
Откуп тоже не ушел. Не стесняясь личным знакомством и некоторым родством с
толстым Четвериковым, Калинович пригласил его к себе и объяснил, что, так как дела его
в очень хорошем положении, то не угодно ли будет ему хоть несколько расплатиться с обществом, от которого он миллионы наживает, и пожертвовать тысяч десять серебром на украшение города. Можно себе представить, что почувствовал при этих словах скупой и жадный Четвериков!
Лечивший ее доктор положительно опасался за ее умственные способности; ко всему этому
толстый Четвериков выкинул такую штуку,
в которой выразилась вся его торговая душа.
—
В карете княгини. Под ее уж именем, — отвечала Полина. — Я денег тебе привезла. Catherine вчера говорила… две тысячи тут… — прибавила она, вынимая
толстый бумажник.
Толстый кучер советника питейного отделения, по правам своего барина, выпив даром
в ближайшем кабаке водки, спал на пролетке. Худощавая лошадь директора гимназии, скромно питаемая пансионским овсом, вдруг почему-то вздумала молодцевато порыть землю ногою и тем ужасно рассмешила длинновязого дуралея, асессорского кучера.
В третьем или четвертом ряду сидел
толстый магистр.
— Иду
в ад и буду вечно пленен! — воскликнул он, простирая руки кверху; но пол за ним задвинулся, и с противоположной стороны вошел на сцену Калинович, сопровождаемый содержателем театра,
толстым и оборотливым малым, прежде поверенным по откупам, а теперь занимавшимся театром.
— Ваш губернатор, господа, вообще странный человек; но
в деле князя он поступал решительно как сумасшедший! — сказал он по крайней мере при сотне лиц, которые
в ответ ему двусмысленно улыбнулись, но ничего не возразили, и один только
толстый магистр, сидевший совершенно у другого столика, прислушавшись к словам молодого человека, довольно дерзко обратился к нему и спросил...
Так и Чичикову заметилось все в тот вечер: и эта малая, неприхотливо убранная комнатка, и добродушное выраженье, воцарившееся в лице хозяина, и поданная Платонову трубка с янтарным мундштуком, и дым, который он стал пускать
в толстую морду Ярбу, и фырканье Ярба, и смех миловидной хозяйки, прерываемый словами: «Полно, не мучь его», — и веселые свечки, и сверчок в углу, и стеклянная дверь, и весенняя ночь, которая оттоле на них глядела, облокотясь на вершины дерев, из чащи которых высвистывали весенние соловьи.
Неточные совпадения
Старый,
толстый Татарин, кучер Карениной,
в глянцовом кожане, с трудом удерживал прозябшего левого серого, взвивавшегося у подъезда. Лакей стоял, отворив дверцу. Швейцар стоял, держа наружную дверь. Анна Аркадьевна отцепляла маленькою быстрою рукой кружева рукава от крючка шубки и, нагнувши голову, слушала с восхищением, что говорил, провожая ее, Вронский.
― Ну, как же! Ну, князь Чеченский, известный. Ну, всё равно. Вот он всегда на бильярде играет. Он еще года три тому назад не был
в шлюпиках и храбрился. И сам других шлюпиками называл. Только приезжает он раз, а швейцар наш… ты знаешь, Василий? Ну, этот
толстый. Он бонмотист большой. Вот и спрашивает князь Чеченский у него: «ну что, Василий, кто да кто приехал? А шлюпики есть?» А он ему говорит: «вы третий». Да, брат, так-то!
Одно — вне ее присутствия, с доктором, курившим одну
толстую папироску за другою и тушившим их о край полной пепельницы, с Долли и с князем, где шла речь об обеде, о политике, о болезни Марьи Петровны и где Левин вдруг на минуту совершенно забывал, что происходило, и чувствовал себя точно проснувшимся, и другое настроение —
в ее присутствии, у ее изголовья, где сердце хотело разорваться и всё не разрывалось от сострадания, и он не переставая молился Богу.
— Отлично, отлично, — говорил он, закуривая
толстую папиросу после жаркого. — Я к тебе точно с парохода после шума и тряски на тихий берег вышел. Так ты говоришь, что самый элемент рабочего должен быть изучаем и руководить
в выборе приемов хозяйства. Я ведь
в этом профан; но мне кажется, что теория и приложение ее будет иметь влияние и на рабочего.
Про нее нельзя ничего сказать нового, — сказала
толстая, красная, без бровей и без шиньона, белокурая дама
в старом шелковом платье.