Неточные совпадения
Две старшие дочери, Пашет и Анет, представляли резкое сходство с высоким
мужчиной как по высокому росту, так и по клыкообразным зубам, с тою только разницею, что глаза у Пашет
были, как и у маменьки, — сухие и черные; глаза же Анет, серые и навыкате,
были самый точный образец глаз папеньки (читатель, вероятно, уж догадался, что высокий господин
был супруг Катерины Архиповны); но третья дочь, Машет,
была совершенно другой наружности.
Две старшие дочери, Пашет и Анет, очень любили новые платья, молодых
мужчин и питали самое страстное желание выйти поскорее замуж; кроме того, они
были очень завистливого характера.
Татьяна Ивановна, войдя к хозяйке, которая со всеми своими дочерьми сидела в спальной, тотчас же рассыпалась в разговорах: поздравила всех с приездом Антона Федотыча, засвидетельствовала почтение от Хозарова и затем начала рассказывать, как ее однажды, когда она шла от одной знакомой вечером, остановили двое
мужчин и так напугали, что она после недели две
была больна горячкою, а потом принялась в этом же роде за разные анекдоты; описала несчастье одной ее знакомой, на которую тоже вечером кинулись из одного купеческого дома две собаки и укусили ей ногу; рассказала об одном знакомом ей
мужчине — молодце и смельчаке, которого ночью мошенники схватили на площади и раздели донага.
— Что и говорить! Вы,
мужчины, очень много понимаете, — отвечала Татьяна Ивановна, — а ни один не умеет к лицу одеться. Хотите, дам булавку; у меня
есть брильянтовая.
Она прямо ему сказала, что он никогда не
был матерью и потому не может понимать ее горя и что если он и любит Мари, то любит ее как
мужчина…
— Вы,
мужчины, все таковы… Что же у вас
будет на вечеринке?.. Когда думаете, так уж время приготовляться.
— Нет, почтеннейшая, между
мужчинами другого сорта это бывает не так; но, впрочем, хорошо…
будь по-вашему; однако все-таки без шампанского нельзя.
— Я ничего не чувствовала; я
была тогда глупа, слепа, нема; я выходила, или, лучше сказать, это выходила замуж не я, а кто-то другая; я не понимала, что я для жениха моего так, игрушка, временная забава, и уже после, гораздо позже, когда воротить
было невозможно, я поняла, что такое
мужчина, и особенно
мужчина в сорок лет.
— Этим ты, друг мой, не огорчайся;
мужчины все таковы. Но главное дело: ему не надобно давать денег и надо заставить служить для того, чтобы он имел какое-нибудь занятие, — и я берусь это устроить; только, пожалуйста, не слушайся его и
будь благоразумнее. Ну, вот хоть бы теперь: верно ведь, он тебя научил попросить у меня денег?
В прескверное зимнее утро, семнадцатого февраля, на Тверском бульваре сошлись
мужчина в бекешке и дама в салопе и шляпке; это
были Сергей Петрович Хозаров и Варвара Александровна Мамилова. Оба они, пройдя несколько шагов, остановились.
Девица Замшева, с своей стороны, защищалась храбро; на получаемые толчки она отвечала, насколько достало у ней сил, тоже толчками. Но так как
мужчины, действуя физическою силою, всегда берут верх над слабыми женщинами, то и почтеннейшая хозяйка, несмотря на сильный отпор,
была вытолкана неблагодарным постояльцем на крыльцо до самых дверей, которые перед самым ее носом
были быстро захлопнуты. Сверх того она еще получила такой толчок, что не в состоянии
была устоять на ногах и кувырком скатилась с лестницы.
Сделавши свое дело относительно губернаторши, дамы насели было на мужскую партию, пытаясь склонить их на свою сторону и утверждая, что мертвые души выдумка и употреблена только для того, чтобы отвлечь всякое подозрение и успешнее произвесть похищение. Многие даже из
мужчин были совращены и пристали к их партии, несмотря на то что подвергнулись сильным нареканиям от своих же товарищей, обругавших их бабами и юбками — именами, как известно, очень обидными для мужеского пола.
Неточные совпадения
Тут
был на эпиграммы падкий, // На всё сердитый господин: // На чай хозяйский слишком сладкий, // На плоскость дам, на тон
мужчин, // На толки про роман туманный, // На вензель, двум сестрицам данный, // На ложь журналов, на войну, // На снег и на свою жену. //……………………………………
И вот из ближнего посада, // Созревших барышень кумир, // Уездных матушек отрада, // Приехал ротный командир; // Вошел… Ах, новость, да какая! // Музыка
будет полковая! // Полковник сам ее послал. // Какая радость:
будет бал! // Девчонки прыгают заране; // Но кушать подали. Четой // Идут за стол рука с рукой. // Теснятся барышни к Татьяне; //
Мужчины против; и, крестясь, // Толпа жужжит, за стол садясь.
Причудницы большого света! // Всех прежде вас оставил он; // И правда то, что в наши лета // Довольно скучен высший тон; // Хоть, может
быть, иная дама // Толкует Сея и Бентама, // Но вообще их разговор // Несносный, хоть невинный вздор; // К тому ж они так непорочны, // Так величавы, так умны, // Так благочестия полны, // Так осмотрительны, так точны, // Так неприступны для
мужчин, // Что вид их уж рождает сплин.
Из брички вылезла девка, с платком на голове, в телогрейке, и хватила обоими кулаками в ворота так сильно, хоть бы и
мужчине (малый в куртке из пеструшки [Пеструшка — домотканая пестрая ткань.]
был уже потом стащен за ноги, ибо спал мертвецки).
При этом
было сказано как-то даже несколько обидно насчет тоненького
мужчины: что он больше ничего, как что-то вроде зубочистки, а не человек.