Неточные совпадения
Для объяснения грубого тона,
который имел с Татьяной Ивановной Ферапонт Григорьич — человек вообще порядочный, я должен заметить, что
он почтеннейшую хозяйку совершенно не отделял от хозяек на постоялых дворах и единственное находил между
ними различие в том, что те русские бабы и ходят в сарафанах, а эта
из немок и рядится в платье, но что все
они ужасные плутовки и подхалимки.
Сергей Петрович Хозаров, поручик в отставке, был лет двадцати семи; лицо
его было одно
из тех, про
которые говорят, что
они похожи на парижские журнальные картинки: и нос, например, у
него был немного орлиный, и губы тонкие и розовые, и румянец на щеках свежий, и голубые, правильно очерченные и подернутые влагою глаза, а над
ними тонкою дугою обведенные брови, и, наконец, усы, не так большие и не очень маленькие.
К Татьяне Ивановне
он явился после не совсем приятной истории с m-r Шевалдышевым, у
которого он первоначально стоял, и явился, как говорится, с форсом, а именно, в отличном пальто и с эффектною палкою, у
которой на ручном конце красовалась позолоченная головка одного
из греческих мудрецов.
Что касается до помещения Сергея Петровича, то и
оно обнаруживало главные
его наклонности, то есть представляло видимую замашку на франтовство, комфорт и опрятность; даже постель молодого человека, несмотря на утреннее время, представляла величайший порядок,
который царствовал и во всем остальном убранстве комнаты: несколько гравюр, представляющих охоту, Тальму [Тальма Франсуа Жозеф (1763—1826) — знаменитый французский актер.] в костюме Гамлета, арабскую лошадь, четырех дам, очень недурных собой,
из коих под одной было написано: «весна», под другой: «лето», под третьей: «осень», под четвертой: «зима».
Поехав в Москву
из деревни, на станции съезжаюсь я с одним барином; слово за слово, вижу, что человек необыкновенно добродушный и даже простой; с первого же слова начал мне рассказывать, что семейство свое
он проводил в Москву, что у
него жена, три дочери,
из коих младшая красавица,
которой двоюродная бабушка отдала в приданое подмосковную в триста душ, и знаешь что, mon cher, как узнал я после по разговорам, эта младшая красавица — именно моя грезовская головка!
Посидев несколько времени,
он вдруг встал, осмотрел всю комнату и вынул из-под жилета висевший на шее ключ,
которым со всевозможною осторожностью отпер свой дорожный ларец, и, вынув оттуда графин с водкою, выпил торопливо
из него почти половину и с теми же предосторожностями запер ларец и спрятал ключ, а потом, закурив трубку, как ни в чем не бывало, уселся на прежнем месте.
Антон Федотыч, вымытый, выбритый, напомаженный и весь, так сказать, по воле супруги, обновленный, то есть в новой фрачной паре, в жилете с иголочки и даже в новых сапогах, не замедлил показать себя новой знакомой, и на особый вопрос,
который Варвара Александровна сделала
ему о Мари, потому что та нравилась ей более
из всего семейства,
он не преминул пояснить, что воспитание Мари стоило
им десять тысяч.
«Милостивый государь, Сергей Петрович! За ваше предложение я,
из вежливости, благодарю вас и вместе с тем имею пояснить вам, что я не могу изъявить на
него моего согласия, так как вполне убеждена в несправедливости ваших слов о данном будто бы вам моей дочерью слове и считаю
их за клевету с вашей стороны, во избежание
которой прошу вас прекратить ваши посещения в мой дом,
которые уже, конечно, не могут быть приятны ни вам, ни моему семейству».
— Это еще не все, мадам, я вам сказал прежде во-первых, но теперь во-вторых: voyez! — И
он вынул
из кармана бумажник, в
котором было положено с тысячу рублей ассигнациями.
Жених подъехал в щегольской парной карете,
из которой проворно выскочил и, взбежав на крыльцо, сбросил свою шубу сопровождавшему
его лакею и вошел.
Приехав,
он был непомерно мил; зная
из прежних разговоров, что Катерина Архиповна очень любит грецкие орехи в сахаре, будущий зять не преминул в кондитерской отобрать для тещи штук тридцать конфет именно этого сорта; невесте были привезены целые пять фунтов и сверх того в прекрасном картоне; для Пашет и Анет у Хозарова тоже были приготовлены конфеты, но
он им их не показал, а объявил, что привез
им женихов,
которых и держит покуда в кармане.
— Симпатия значит родство душ; так что, если расторгнуть эти две души, между
которыми существует симпатия, то жизнь
их будет неполна; в каждой
из них как будто бы будет чего-то недоставать.
Последних слов Сергей Петрович уже не слыхал;
он вышел
из гостиной, хлопнув дверьми, прошел в свой кабинет, дверьми
которого тоже хлопнул и сверх того еще
их запер, и лег на диван.
—
Из всего, что вы мне, Сергей Петрович, говорили, — начала Варвара Александровна, закурив другую папиросу, — я еще не могу вас оправдать; напротив, я вас обвиняю. Ваша Мари молода, неразвита, — это правда; но образуйте сами ее, сами разверните ее способности. Ах, Сергей Петрович! Женщин,
которые бы мыслили и глубоко чувствовали, очень немного на свете, и
они, я вам скажу, самые несчастные существа, потому что мужья не понимают
их, и потому все, что вы ни говорили мне, одни только слова, слова, слова…
Несколько минут Сергей Петрович простоял, как полоумный, потом, взяв шляпу, вышел
из кабинета, прошел залу, лакейскую и очутился на крыльце, а вслед за тем, сев на извозчика, велел себя везти домой, куда
он возвратился, как и надо было ожидать, сильно взбешенный: разругал отпиравшую
ему двери горничную, опрокинул стоявший немного не на месте стул и, войдя в свой кабинет, первоначально лег вниз лицом на диван, а потом встал и принялся писать записку к Варваре Александровне,
которая начиналась следующим образом: «Я не позволю вам смеяться над собою, у меня есть документ — ваша записка,
которою вы назначаете мне на бульваре свидание и
которую я сейчас же отправлю к вашему мужу, если вы…» Здесь
он остановился, потому что в комнате появилась, другой
его друг, Татьяна Ивановна.
Неточные совпадения
Хотя мы знаем, что Евгений // Издавна чтенье разлюбил, // Однако ж несколько творений //
Он из опалы исключил: // Певца Гяура и Жуана // Да с
ним еще два-три романа, // В
которых отразился век // И современный человек // Изображен довольно верно // С
его безнравственной душой, // Себялюбивой и сухой, // Мечтанью преданной безмерно, // С
его озлобленным умом, // Кипящим в действии пустом.
И вы, красотки молодые, //
Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, // Хотел писать — но труд упорный //
Ему был тошен; ничего // Не вышло
из пера
его, // И не попал
он в цех задорный // Людей, о коих не сужу, // Затем, что к
ним принадлежу.
С каждым годом притворялись окна в
его доме, наконец остались только два,
из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили
из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд
его обращался к бумажкам и перышкам,
которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился
он к покупщикам,
которые приезжали забирать у
него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили
его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на
них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться:
они обращались в пыль.
Муразов поклонился и прямо от князя отправился к Чичикову.
Он нашел Чичикова уже в духе, весьма покойно занимавшегося довольно порядочным обедом,
который был
ему принесен в фаянсовых судках
из какой-то весьма порядочной кухни. По первым фразам разговора старик заметил тотчас, что Чичиков уже успел переговорить кое с кем
из чиновников-казусников.
Он даже понял, что сюда вмешалось невидимое участие знатока-юрисконсульта.
Помещик, у
которого пахотные земли и недостает крестьян обработывать, а
он завел свечной завод,
из Лондона мастеров выписал свечных, торгашом сделался!