Неточные совпадения
Один из
раненых генералов, возвратившийся с Кавказа и лично знавший Бегушева, рассказывал потом Трахову, что Александр Иванович солдат и
офицеров своего отряда осыпал деньгами, а сам в каждом маленьком деле обнаруживал какую-то тигровую злость, но для себя, как все это видели, явно искал смерти!
Это чувство было и у смертельно раненого солдата, лежащего между пятьюстами такими же ранеными на каменном полу Павловской набережной и просящего Бога о смерти, и у ополченца, из последних сил втиснувшегося в плотную толпу, чтобы дать дорогу верхом проезжающему генералу, и у генерала, твердо распоряжающегося переправой и удерживающего торопливость солдат, и у матроса, попавшего в движущийся батальон, до лишения дыхания сдавленного колеблющеюся толпой, и у
раненого офицера, которого на носилках несли четыре солдата и, остановленные спершимся народом, положили наземь у Николаевской батареи, и у артиллериста, 16 лет служившего при своем орудии и, по непонятному для него приказанию начальства, сталкивающего орудие с помощью товарищей с крутого берега в бухту, и у флотских, только-что выбивших закладки в кораблях и, бойко гребя, на баркасах отплывающих от них.
Во всем было отказано, так как в замке уже чувствовался недостаток в продовольствии, а лечение
раненых офицеров Суворов брал на себя, если они дадут слово не действовать по выздоровлении против России и польского короля.
Неточные совпадения
Крупными скоплениями мелких людей командовали, брезгливо гримасничая, истерически вскрикивая,
офицера, побывавшие на войне, полубольные, должно быть,
раненые, контуженые…
Между солдатами произошло смятение, но
офицер бросился вперед, солдаты за ним последовали и сбежали в ров; разбойники выстрелили в них из ружей и пистолетов и стали с топорами в руках защищать вал, на который лезли остервенелые солдаты, оставя во рву человек двадцать
раненых товарищей.
Утром рано подходит
офицер и всех мужчин забрал, и вашего папеньку тоже, оставил одних женщин да
раненого Павла Ивановича, и повел их тушить окольные домы, так до самого вечера пробыли мы одни; сидим и плачем, да и только.
Когда унтер-офицер привел меня в мою комнату, я выпытал от него историю
раненого.
Один, с подвязанной какой-то веревочкой рукой, с шинелью в накидку, на весьма грязной рубахе, хотя худой и бледный, сидел бодро в середине телеги и взялся было за шапку, увидав
офицера, но потом, вспомнив верно, что он
раненый, сделал вид, что он только хотел почесать голову.