На это желание мужа Катрин немножко поморщилась: прежде всего ей не понравилось, что на их обеденных беседах будет присутствовать посторонний человек, а Катрин все часы
дня и ночи желала бы оставаться с глазу на глаз с мужем; сверх того, не имея ничего против управляющего и находя его умным и даже, по наружности своей, красивым, она вместе с тем чувствовала какую-то непонятную неловкость от его лукаво-рысьего взгляда.
Вы сами, Катрин, знаете и испытали чувство любви и, полагаю, поймете меня, если я Вам скажу, что во взаимной любви с этой крестьянкой я очеловечился: я перестал пить, я работаю
день и ночь на самой маленькой службе, чтобы прокормить себя и кроткую Аксюту.
Неточные совпадения
Граф остался в размышлении: тысячи соображений у него прошли в голове,
и яснее всего ему определилось, что взятая им на себя ревизия губернии отзовется не легко для него в Петербурге
и что главный исполнитель всех его предначертаний, Звездкин, — плут великий, которого надобно опасаться. Чтобы рассеять себя хоть сколько-нибудь от таких неприятных мыслей, граф уехал к m-me Клавской на весь остальной
день и даже на значительную часть
ночи.
— Да, — отвечал Егор Егорыч, —
и вот поэтому я так
и жаждал вас скорей видеть!.. Сегодня
ночью я думал, что жив не останусь, а между тем на мне лежит главнейшее
дело моей жизни, не совершив которого я умру неспокойно!.. Я еще прежде вам говорил, что жена моя, по своим мыслям
и по своим действиям, давно масонка!.. Но ни она, ни я не желаем ограничиваться этим
и хотим, чтобы она была принята в ложу!..
На этом собственно настоящий вечер
и кончился, но на другой
день Егор Егорыч начал всем внушать серьезное опасение: он не то чтобы сделался болен, а как бы затих совсем
и все прилегал то на один диван, то на другой; ни за обедом, ни за ужином ничего не ел,
ночи тоже не спал.
Увы, не может
день вместить тоски моей,
И ночь, мрачнейша
ночь не может быть сравненна
С страданьем тем, каким душа моя сраженна!
Затем она не заплакала, а заревела
и ревела всю
ночь до опухоли глаз, а потом на другой
день принялась ездить по всем знакомым
и расспрашивать о подробностях самоубийства Валерьяна Николаича; но никто, конечно, не мог сообщить ей того; однако вскоре потом к ней вдруг нежданно-негаданно явилась знакомая нам богомолка с усами, прямо из места своего жительства, то есть из окрестностей Синькова.
Василий Иваныч, впрочем, в самом
деле был занят; он в ту же
ночь собрал всех своих поумней
и поплутоватей целовальников
и велел им со всей их накопленной выручкой ехать в разные местности России, где, по его расчету, был хлеб недорог,
и закупить его весь, целиком, под задатки
и контракты.
На другой
день часов еще в девять утра к Марфину приехал старик Углаков, встревоженный, взволнованный,
и, объявив с великим горем, что вчера в
ночь Пьер его вдруг, ни с того, ни с сего, ускакал в Петербург опять на службу, спросил, не может ли Егор Егорыч что-нибудь объяснить ему по этому поводу.
«Сверстов в Москве, мы оба бодрствуем; не выпускайте
и Вы из Ваших рук выслеженного нами волка. Вам пишут из Москвы, чтобы Вы все
дело передали в московскую полицию. Такое требование, по-моему, незаконно: Москва Вам не начальство. Не исполняйте сего требования или, по крайней мере, медлите Вашим ответом; я сегодня же в
ночь скачу в Петербург; авось бог мне поможет повернуть все иначе, как помогал он мне многократно в битвах моих с разными злоумышленниками!»
На этом кончилось совещание камер-юнкера с Екатериной Петровной, но она потом не спала всю
ночь,
и ей беспрестанно мерещилось, что муж ее отравит, так что на другой
день, едва только Тулузов возвратился от генерал-губернатора, она послала к нему пригласить его придти к ней.
Прошли таким образом день-два; пани Вибель не вытерпела, наконец,
и передала Аггею Никитичу записку, в которой объявляла ему, что в следующие
дни им гораздо удобнее будет видаться не после обеда, а часов в двенадцать
ночи, в каковое время она тихонько будет выходить в сад,
и чтобы Аггей Никитич прокрадывался в него через калитку, которая имелась в задней стене сада
и никогда не запиралась.
— Где
день, где
ночь! Хорош же мальчик! — произнес Аггей Никитич
и мрачно склонил свою голову, а потом вдруг встал
и начал раскланиваться с Екатериной Петровной.
Сомненья нет: увы! Евгений // В Татьяну, как дитя, влюблен; // В тоске любовных помышлений // И
день и ночь проводит он. // Ума не внемля строгим пеням, // К ее крыльцу, стеклянным сеням // Он подъезжает каждый день; // За ней он гонится, как тень; // Он счастлив, если ей накинет // Боа пушистый на плечо, // Или коснется горячо // Ее руки, или раздвинет // Пред нею пестрый полк ливрей, // Или платок подымет ей.
— Да как же, вот этого бедного Миколку вы ведь как, должно быть, терзали и мучили, психологически-то, на свой манер, покамест он не сознался;
день и ночь, должно быть, доказывали ему: «ты убийца, ты убийца…», — ну, а теперь, как он уж сознался, вы его опять по косточкам разминать начнете: «Врешь, дескать, не ты убийца! Не мог ты им быть! Не свои ты слова говоришь!» Ну, так как же после этого должность не комическая?
Неточные совпадения
У
ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен
и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Морозна
ночь, всё небо ясно; // Светил небесных дивный хор // Течет так тихо, так согласно… // Татьяна на широкий двор // В открытом платьице выходит, // На месяц зеркало наводит; // Но в темном зеркале одна // Дрожит печальная луна… // Чу… снег хрустит… прохожий;
дева // К нему на цыпочках летит, //
И голосок ее звучит // Нежней свирельного напева: // Как ваше имя? Смотрит он //
И отвечает: Агафон.
И дождалась… Открылись очи; // Она сказала: это он! // Увы! теперь
и дни,
и ночи, //
И жаркий одинокий сон, // Всё полно им; всё
деве милой // Без умолку волшебной силой // Твердит о нем. Докучны ей //
И звуки ласковых речей, //
И взор заботливой прислуги. // В уныние погружена, // Гостей не слушает она //
И проклинает их досуги, // Их неожиданный приезд //
И продолжительный присест.
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум работ умолк; // С своей волчихою голодной // Выходит на дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит —
и путник осторожный // Несется в гору во весь дух; // На утренней заре пастух // Не гонит уж коров из хлева, //
И в час полуденный в кружок // Их не зовет его рожок; // В избушке распевая,
дева // Прядет,
и, зимних друг
ночей, // Трещит лучинка перед ней.
И труды,
и старания,
и бессонные
ночи вознаграждались ему изобильно, если
дело наконец начинало перед ним объясняться, сокровенные причины обнаруживаться,
и он чувствовал, что может передать его все в немногих словах, отчетливо
и ясно, так что всякому будет очевидно
и понятно.