Неточные совпадения
Все эти слова Егора Егорыча Сусанна слушала, трепеща от
восторга, но Муза — нет, по той причине, что, по отъезде матери и сестры, ей оказалось весьма удобным жить
в большом и почти пустынном доме и разыгрывать свои фантазии, тогда как понятно, что
в Москве у них будут небольшие комнаты, да, пожалуй, и фортепьяно-то не окажется.
Ченцов между тем, сходя с лестницы, точно нарочно попал на глаза Миропы Дмитриевны, всходившей
в это время на лестницу. Она исполнилась
восторгом, увидав выходящего из квартиры Рыжовых мужчину.
Петр Григорьич исполнился
восторга от такой чести: он, человек все-таки не бог знает какого высокого полета, будет обедать у сильнейшего
в то время вельможи, и обедать
в небольшом числе его друзей.
Доктор встретил это известие с бешеным
восторгом; он заключил
в свои могучие объятия супругу и так ее прижал к своей груди, что той сделалось даже больно.
Катрин все это, без сомнения, видела и, тем не менее, с
восторгом бежала с ним; умная, эгоистичная и сухосердая по природе своей, она была
в то же время неудержимо-пылкого и страстного женского темперамента: еще с юных лет целовать и обнимать мужчину, проводить с ним, как некогда сказал ей Ченцов, неправедные ночи было постоянной ее мечтой.
— Совершенно обхожусь без них, — повторил Тулузов, — и
в доказательство того я с величайшим
восторгом принимаю ваше предложение поселиться
в одном с вами доме, чтобы каждую минуту быть защитником вашим, и надеюсь, что скорей лягу костьми, чем что-либо случится неприятное для вас.
Но как бы то ни было, несмотря на такого рода недоумения и несправедливые насмешки, труды губернского предводителя были оценены, потому что, когда он, собрав
в новый дом приехавших на баллотировку дворян, ввел их разом
в танцевальную залу, то почти все выразили
восторг и стали, подходя поодиночке, благодарить его: подавать адресы, а тем более одобрительно хлопать, тогда еще было не принято.
Положив
в карман этот документ и поехав домой, Сверстов с
восторгом помышлял, как он через короткое время докажет, что Тулузов не Тулузов, а некто другой, и как того посадят за это
в тюрьму, где успеют уличить его, что он убийца бедного мальчика. Несмотря на свои седые волосы, доктор, видно, мало еще знал свою страну и существующие
в ней порядки.
Дети при этом совсем притихли. Француженка подняла глаза к небу, а Углаков только потрясал головой: видимо, что он был
в неописанном
восторге.
— Ах, как это жаль! — произнес опять с чувством князь и за обедом, который вскоре последовал, сразу же, руководимый способностями амфитриона, стал как бы не гостем, а хозяином: он принимал из рук хозяйки тарелки с супом и передавал их по принадлежности; указывал дамам на куски говядины, которые следовало брать; попробовав пудинг из рыбы, окрашенной зеленоватым цветом фисташек, от
восторга поцеловал у себя кончики пальцев; расхвалил до невероятности пьяные конфеты, поданные
в рюмках.
—
В таком случае поедемте, довезите меня! — обратилась Сусанна Николаевна к Углакову, который, придя
в неописанный
восторг, выскочил
в одном сюртуке на мороз, чтобы велеть кучеру своему подавать лошадь.
На лице Сусанны Николаевны на мгновение промелькнула радость; потом выражение этого чувства мгновенно же перешло
в страх; сколь ни внимательно смотрели на нее
в эти минуты Егор Егорыч и Сверстов, но решительно не поняли и не догадались, какая борьба началась
в душе Сусанны Николаевны: мысль ехать
в Петербург и увидеть там Углакова наполнила ее душу
восторгом, а вместе с тем явилось и обычное: но.
Егор Егорыч
в этом случае имел
в виду показать Сусанне Николаевне кельнский собор, заранее предчувствуя,
в какой
восторг она придет от этого храма, и ожидание его вполне оправдалось; случилось так, что
в Кельн они приехали к обеду и
в четыре часа отправились
в собор, где совершалось подготовление к первому причащению молодых девушек.
Пани ужасно конфузилась, говорила, что деньги она получила от мужа; Аггей Никитич слышать, однако, ничего не хотел, и пани уступила его просьбе, а затем
в продолжение следующей недели так распорядилась своим капиталом, что у нее не осталось копейки
в кармане; зато
в ближайший праздник она встретила пришедшего к ней Аггея Никитича
в таком восхитительном новом платье, что он, ахнув от
восторга и удивления, воскликнул...
— Конечно! — согласилась пани Вибель, и, когда откупщица от нее уехала, она осталась было
в неописанном
восторге от мысли, что снова будет появляться на балах, танцевать там, всех поражать прекрасным туалетом…
Откупщик после того недолго просидел и, попросив только Аггея Никитича непременно бывать на его балах, уехал, весьма довольный успехом своего посещения; а Аггей Никитич поспешил отправиться к пани Вибель, чтобы передать ей неправильно стяжанные им с откупа деньги, каковые он выложил перед пани полною суммою. Та, увидев столько денег, пришла
в удивление и
восторг и, не помня, что делает, вскрикнула...
Неточные совпадения
Он весел был. Чрез две недели // Назначен был счастливый срок. // И тайна брачныя постели // И сладостной любви венок // Его
восторгов ожидали. // Гимена хлопоты, печали, // Зевоты хладная чреда // Ему не снились никогда. // Меж тем как мы, враги Гимена, //
В домашней жизни зрим один // Ряд утомительных картин, // Роман во вкусе Лафонтена… // Мой бедный Ленский, сердцем он // Для оной жизни был рожден.
Воображаясь героиней // Своих возлюбленных творцов, // Кларисой, Юлией, Дельфиной, // Татьяна
в тишине лесов // Одна с опасной книгой бродит, // Она
в ней ищет и находит // Свой тайный жар, свои мечты, // Плоды сердечной полноты, // Вздыхает и, себе присвоя // Чужой
восторг, чужую грусть, //
В забвенье шепчет наизусть // Письмо для милого героя… // Но наш герой, кто б ни был он, // Уж верно был не Грандисон.
Она поэту подарила // Младых
восторгов первый сон, // И мысль об ней одушевила // Его цевницы первый стон. // Простите, игры золотые! // Он рощи полюбил густые, // Уединенье, тишину, // И ночь, и звезды, и луну, // Луну, небесную лампаду, // Которой посвящали мы // Прогулки средь вечерней тьмы, // И слезы, тайных мук отраду… // Но нынче видим только
в ней // Замену тусклых фонарей.
Ему не собрать народных рукоплесканий, ему не зреть признательных слез и единодушного
восторга взволнованных им душ; к нему не полетит навстречу шестнадцатилетняя девушка с закружившеюся головою и геройским увлечением; ему не позабыться
в сладком обаянье им же исторгнутых звуков; ему не избежать, наконец, от современного суда, лицемерно-бесчувственного современного суда, который назовет ничтожными и низкими им лелеянные созданья, отведет ему презренный угол
в ряду писателей, оскорбляющих человечество, придаст ему качества им же изображенных героев, отнимет от него и сердце, и душу, и божественное пламя таланта.
Так, томимый голодом
в изнеможении засыпает и видит перед собою роскошные кушанья и шипучие вина; он пожирает с
восторгом воздушные дары воображения, и ему кажется легче; но только проснулся — мечта исчезает… остается удвоенный голод и отчаяние!