Неточные совпадения
В доме Парфена Ермолаева, должно быть, сильно перепугались, когда
увидали, что
гроб несут назад, а особенно — девушка-работница…
Парфен
в это время сидел на улице, на бревнах, под присмотром сотского. Когда он
увидал подходящих с
гробом людей, то, заметно побледнев, сейчас же встал на ноги, снял шапку и перекрестился.
Через несколько минут Вихров
увидал, что они вдвоем поставили
гроб на старую тележонку, запрягли
в нее лошадь, и потом старикашка-отец что есть духу погнал с ним
в село.
Неточные совпадения
Николай раз на смотру,
увидав молодца флангового солдата с крестом, спросил его: «Где получил крест?» По несчастью, солдат этот был из каких-то исшалившихся семинаристов и, желая воспользоваться таким случаем, чтоб блеснуть красноречием, отвечал: «Под победоносными орлами вашего величества». Николай сурово взглянул на него, на генерала, надулся и прошел. А генерал, шедший за ним, когда поравнялся с солдатом, бледный от бешенства, поднял кулак к его лицу и сказал: «
В гроб заколочу Демосфена!»
— Зачем до смерти
в гроб ложиться? — сказал Патап Максимыч. — Ты вот что, наплюй на Москву-то, не езди туда… Чего не
видал?.. Оставайся лучше у нас, зачнем поскорей на Горах дела делать… Помнишь, про что говорили?
Вокруг
гроба пустое, свободное место: Глафира оглядывалась и
увидала по ту сторону
гроба Горданова. Он как будто хотел ей что-то сказать глазами, как будто звал ее скорее подходить или, напротив, предостерегал не подходить вовсе — не разберешь. Меж тем мертвец ждал ее лежа с закрытым лицом и с отпущением
в связанных платком руках. Надо было идти, и Глафира сделала уже шаг, как вдруг ее обогнал пьяный Сид; он подскочил к покойнику со своими «расписками» и начал торопливо совать ему
в руки, приговаривая:
Сначала Фома не вслушивался
в шепот крестного, но когда тот сказал ему о Медынской, он невольно оглянулся назад и
увидал губернатора. Маленькая капелька чего-то приятного канула
в душу его при виде этого важного человека
в яркой ленте через плечо,
в орденах на груди, и шагавшего за
гробом с грустью на строгом лице.
Не прошло и двух минут, как, надев сапоги и халат, я уже тихонько отворял дверь
в спальню матери. Бог избавил меня от присутствия при ее агонии; она уже лежала на кровати с ясным и мирным лицом, прижимая к груди большой серебряный крест. Через несколько времени и остальные члены семейства, начиная с отца, окружили ее одр. Усопшая и на третий день
в гробу сохранила свое просветленное выражение, так что несловоохотливый отец по окончании панихиды сказал мне: «Я никогда не
видал более прекрасного покойника».