— Конечно, что уж не в полном рассудке, — подтвердил священник. — А во всем прочем — предобрый! — продолжал он. — Три теперь усадьбы у него прехлебороднейшие, а ни в одной из них ни
зерна хлеба нет, только на семена велит оставить, а остальное все бедным раздает!
— Песни можно сочинять всякие-с!.. — отвечал он ему с ударением. — А надобно самому тут быть и понюхать, чем пахнет. Бывало, в нас жарят, как в стадо баранов, загнанное в загородь, а нам и отвечать нечем, потому что у нас пороху
зерна нет; тут не то что уж от картечи, а от одной злости умрешь.