Толоконников(отстраняя от себя бумагу). Позвольте-с, позвольте… Прежде всего я просил бы вас не совать мне в лицо бумаг ваших и не кричать на меня, — я не подчиненный ваш и повторяю вам, что тут никаких нет плутней,
а что если вы находите их, то (с ироническою улыбкой), вероятно, сами имеете какие-нибудь побочные причины на то…
Неточные совпадения
Клеопатра Сергеевна. Странные рассуждения! По любви твоей ко мне, я думаю,
что если что-нибудь знаешь про мужа, так должна была бы не обиняками,
а прямо и откровенно мне все сказать, — вот как бы я поступила в отношении тебя…
Но дело все в том,
что концессию эту утвердят за мной тогда только, когда не поколеблется мой кредит;
а он останется твердым в таком лишь случае,
если у меня примут последний подряд мой, но его-то именно и не принимают.
Гроши какие-то,
если сравнить его, например, с железнодорожным делом; там уж, брат, именно:
если бы, кажется, меня только лизнуть пустили этой благодати, так у меня бы сто тысяч на языке прильнуло,
а у нас
что?..
Куницын. Думаю-с и полагаю даже,
что если она еще не нашла кого-нибудь другого на место меня, так приискивает. Вы, как найдете у ней эти паспорта, так сейчас мне их возвратите: я им рванцы задам немедля,
а то, черт, попадешься еще с ними, да и эту Евгению Николаевну,
что ли, судом уж не преследуйте, — это для меня важнее всего!
Если я не найду этих паспортов, Евгения непременно запираться будет!.. Не дальше еще, как третьего дня, жаловалась на мою холодность и уверяла меня в своей любви,
а сама в это время яд, быть может, готовила, чтоб умертвить им меня и захватить мои деньги!.. Ништо мне, старому развратнику, ништо!.. Увлекся легкостью победы и красотою наружности, забыв,
что под красивыми цветами часто змеи таятся! (Подходя к дверям и с нетерпением крича.)
Что же вы там? Точно бог знает
что им сделать надо!
Мирович(продолжает). Но когда еще при этом окружает нужда, когда знаешь,
что надобно заработать кусок хлеба для себя и этой несчастной женщины,
а работы в то же время нет, то это пребывание исключительно в одной области любви есть пытка! Пытка, слагающаяся из каждоминутных угрызений совести, скуки… презрения к самому себе… досады,
если ты хочешь, доходящей, пожалуй, и до ненависти!
Клеопатра Сергеевна. Разлюбила ли я тебя, Вячеслав, или нет, — это я не знаю,
а если ты не видишь того, так бог тебе судья за то!.. И тоже знаю,
что любовью моею я наделала тебе много зла; но пора же и опомниться: теперь я не прежняя глупенькая мечтательница. Впрочем, довольно, я утомилась очень!.. Я столько сегодня пережила!.. Поди, дай мне еще поцеловать тебя!..
Куницын(наивно). Деньги эти у меня, брат, бургмейеровские. Помнишь, он обещался меня поблагодарить,
если слова мои оправдаются;
а сегодня поутру вдруг подают мне пакет, с виду ничего особенного не обещающий; распечатываю его… Вижу: деньги!.. Пересчитал — две тысячи рублей и коротенькая записочка,
что это от господина Бургмейера, — кратко, деликатно и благородно!
Куницын. Нет, братец, нет, как хочешь, ты тут во всем виноват!.. Каким же образом женщину, привыкшую к довольству, держать в этакой конуре и кормить протухлой колбасой и картофелем! Это какая хочешь уйдет — не выдержит. Я тебе всегда говорил,
что деньги нынче все значат! Ну,
если их нет,
а они надобны, так украдь их, черт возьми! Поверь,
что на деле моя философия всегда твоей верней будет!
Слушая то Софью Васильевну, то Колосова, Нехлюдов видел, во-первых, что ни Софье Васильевне ни Колосову нет никакого дела ни до драмы ни друг до друга,
а что если они говорят, то только для удовлетворения физиологической потребности после еды пошевелить мускулами языка и горла; во-вторых, то, что Колосов, выпив водки, вина, ликера, был немного пьян, не так пьян, как бывают пьяны редко пьющие мужики, но так, как бывают пьяны люди, сделавшие себе из вина привычку.
Лесовский призвал Огарева, Кетчера, Сатина, Вадима, И. Оболенского и прочих и обвинил их за сношения с государственными преступниками. На замечание Огарева, что он ни к кому не писал,
а что если кто к нему писал, то за это он отвечать не может, к тому же до него никакого письма и не доходило, Лесовский отвечал:
— Нисколько, нимало, многоуважаемый и лучезарнейший князь, нимало! — восторженно вскричал Лебедев, прикладывая руку к сердцу, — а, напротив, именно и тотчас постиг, что ни положением в свете, ни развитием ума и сердца, ни накоплением богатств, ни прежним поведением моим, ниже познаниями, — ничем вашей почтенной и высоко предстоящей надеждам моим доверенности не заслуживаю;
а что если и могу служить вам, то как раб и наемщик, не иначе… я не сержусь, а грущу-с.
Неточные совпадения
Я плачу…
если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… //
А нынче! —
что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
— В том-то и дело,
что есть. Зять делал выправки: говорит, будто и след простыл, но ведь он человек военный: мастер притопывать шпорой,
а если бы похлопотать по судам…
Если его спросить прямо о чем-нибудь, он никогда не вспомнит, не приберет всего в голову и даже просто ответит,
что не знает,
а если спросить о
чем другом, тут-то он и приплетет его, и расскажет с такими подробностями, которых и знать не захочешь.
Следовало бы тоже принять во внимание и прежнюю жизнь человека, потому
что,
если не рассмотришь все хладнокровно,
а накричишь с первого раза, — запугаешь только его, да и признанья настоящего не добьешься:
а как с участием его расспросишь, как брат брата, — сам все выскажет и даже не просит о смягчении, и ожесточенья ни против кого нет, потому
что ясно видит,
что не я его наказываю,
а закон.
Как они делают, бог их ведает: кажется, и не очень мудреные вещи говорят,
а девица то и дело качается на стуле от смеха; статский же советник бог знает
что расскажет: или поведет речь о том,
что Россия очень пространное государство, или отпустит комплимент, который, конечно, выдуман не без остроумия, но от него ужасно пахнет книгою;
если же скажет что-нибудь смешное, то сам несравненно больше смеется,
чем та, которая его слушает.