Неточные совпадения
—
Черт знает как досадно не знать хорошенько естественных наук! — воскликнул
он как бы больше сам
с собой.
— А
черт его знает, у кого
он был! — сказал
с сердцем князь, и вообще, как видно было, весь этот разговор начинал
ему становиться скучным и неприятным.
— До свиданья! — сказал и Миклаков, и хоть по выражению лица
его можно было заключить о
его желании побеседовать еще
с князем, однако
он ни одним звуком не выразил того, имея своим правилом никогда никакого гостя своего не упрашивать сидеть у себя долее, чем сам тот желал: весело тебе, так сиди, а скучно — убирайся к
черту!.. По самолюбию своему Миклаков был демон!
Все эти подозрения и намеки, высказанные маленьким обществом Григоровых барону, имели некоторое основание в действительности: у
него в самом деле кое-что начиналось
с Анной Юрьевной; после того неприятного ужина в Немецком клубе барон дал себе слово не ухаживать больше за княгиней;
он так же хорошо, как и она, понял, что князь начудил все из ревности, а потому подвергать себя по этому поводу новым неприятностям барон вовсе не желал, тем более, что
черт знает из-за чего и переносить все это было, так как
он далеко не был уверен, что когда-нибудь увенчаются успехом
его искания перед княгиней; но в то же время переменить
с ней сразу тактику и начать обращаться холодно и церемонно барону не хотелось, потому что это прямо значило показать себя в глазах ее трусом, чего
он тоже не желал.
— Да никто,
черт ты этакий, не услышит, — возразил
ему с досадой разбойник, — совершенно отдельный флигель и ход даже
с улицы: я приезжал туда, бывало, какой пьяный, пел и орал,
чертям тошно, — никто никогда ничего не слыхал!
«Э,
черт возьми! Могу же я быть спокойным или не спокойным, как мне пожелается того!» — подумал
он; но, поехав к Елене, все-таки решился, чтобы не очень встревожить ее, совладеть
с собой и передать ей всю эту историю, как давно
им ожидаемую. Но Елена очень хорошо знала князя, так что, едва только
он вошел, как она воскликнула встревоженным даже голосом...
Все это неизгладимыми
чертами запечатлелось в моей памяти; но обстоятельства жизни моей и совершенно другие интересы отвлекли меня, конечно, очень много от этих воспоминаний; вдруг теперь этот Жуквич, к которому ты, кажется, немного уже меня ревнуешь, прочел мне на днях письмо о несчастных заграничных польских эмигрантах, которые мало что бедны, но мрут
с голоду, — пойми ты, Гриша, мрут
с голоду, — тогда как я, землячка
их, утопаю в довольстве…
— Oui, c'est lui! [Да, это
он! (франц.).] — отвечал
он ей тоже по-французски, но только
черт знает как произнося. — И что же,
они любезничают
с барышней? — обратился
он снова к Марфуше.
— А так!.. Мало ли поляки сожгли у нас городов! Смотритель говорит, что Жуквич часов до трех ночи у ней просиживает, — кто за
ними усмотрит тогда?.. Горничная ее и солдат, что у ворот стоит, тоже сказывали, что она по вечерам
с ним уезжает и возвращается
черт знает когда…
— Да, мошенник какой-то! Он и векселя тоже скупает. Промышленник. Да
черт с ним! Я ведь на что злюсь-то, понимаешь ты это? На рутину их дряхлую, пошлейшую, закорузлую злюсь… А тут, в одном этом деле, целый новый путь открыть можно. По одним психологическим только данным можно показать, как на истинный след попадать должно. «У нас есть, дескать, факты!» Да ведь факты не всё; по крайней мере половина дела в том, как с фактами обращаться умеешь!
— И я не поеду. Очень нужно тащиться за пятьдесят верст киселя есть. Mathieu хочет показаться нам во всей своей славе;
черт с ним! будет с него губернского фимиама, обойдется без нашего. И велика важность, тайный советник! Если б я продолжал служить, тянуть эту глупую лямку, я бы теперь был генерал-адъютантом. Притом же мы с тобой отставные люди.
Неточные совпадения
Условий света свергнув бремя, // Как
он, отстав от суеты, //
С ним подружился я в то время. // Мне нравились
его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен,
он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей // На самом утре наших дней.
Хранили многие страницы // Отметку резкую ногтей; // Глаза внимательной девицы // Устремлены на
них живей. // Татьяна видит
с трепетаньем, // Какою мыслью, замечаньем // Бывал Онегин поражен, // В чем молча соглашался
он. // На
их полях она встречает //
Черты его карандаша. // Везде Онегина душа // Себя невольно выражает // То кратким словом, то крестом, // То вопросительным крючком.
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть не мог Евгений: // Довольно
их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный порыв, //
С досады взоры опустив, // Надулся
он и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить // И уж порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, //
Он стал
чертить в душе своей // Карикатуры всех гостей.
Быть может,
он для блага мира // Иль хоть для славы был рожден; //
Его умолкнувшая лира // Гремучий, непрерывный звон // В веках поднять могла. Поэта, // Быть может, на ступенях света // Ждала высокая ступень. //
Его страдальческая тень, // Быть может, унесла
с собою // Святую тайну, и для нас // Погиб животворящий глас, // И за могильною
чертою // К ней не домчится гимн времен, // Благословение племен.
«Мой дядя самых честных правил, // Когда не в шутку занемог, //
Он уважать себя заставил // И лучше выдумать не мог. //
Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука //
С больным сидеть и день и ночь, // Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, //
Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про себя: // Когда же
черт возьмет тебя!»