Неточные совпадения
Елена все это время полулежала
в гостиной на диване: у нее страшно болела голова и на душе было очень скверно. Несмотря на
гнев свой против князя, она начинала невыносимо желать увидеть его поскорей, но как это сделать: написать ему письмо и звать его, чтобы он пришел к ней, это прямо значило унизить свое самолюбие, и, кроме того, куда адресовать письмо?
В дом к князю Елена не решалась, так как письмо ее могло попасться
в руки княгини; надписать его
в Роше-де-Канкаль, — но придет ли еще туда князь?
— Что вы понимаете? — возразил ей князь, далеко еще не пришедший
в себя от
гнева.
Елизавета Петровна приняла князя у себя
в спальне и лежа даже
в постели. Лицо у нее тоже было заплаканное и дышавшее
гневом.
— И все это по милости какой-нибудь мерзкой девки, — продолжала между тем та, снова приходя
в сильный
гнев. — Ну, и досталось же ей!.. Досталось!.. Будет с нее…
— Хорошо, что заранее, по крайней мере, сказала! — проговорил князь почти задыхающимся от
гнева голосом и затем встал и собрал все книги, которые приносил Елене читать, взял их себе под руку, отыскал после того свою шляпу, зашел потом
в детскую, где несколько времени глядел на ребенка; наконец, поцеловав его горячо раза три — четыре, ушел совсем, не зайдя уже больше и проститься с Еленой.
Гнев на Елену, на которую он очень рассердился, а частью и проходившие
в уме князя, как бы против воли его, воспоминания о том, до какой степени княгиня,
в продолжение всей их жизни, была
в отношении его кротка и добра, значительно смягчили
в нем неудовольствие против нее.
В это время Елена услыхала от Миклакова, что князь отправляет жену за границу, — это ей было приятно узнать, и
гнев на князя
в ней окончательно пропал.
Молчал по-прежнему и князь некоторое время; но
гнев очень заметно ярким и мрачным блеском горел
в его глазах.
Тогда красивые черты лица Елены,
в свою очередь, тоже исказились
гневом.
— Ну да, как же, аристократические принципы… без них мы шагу не можем сделать! — рассмеялась злобно Елена и, отвернувшись от князя, стала глядеть
в угол печи. На глазах ее искрились даже слезы от
гнева.
Елена,
в свою очередь, тоже вся вспыхнула, и глаза ее загорелись неудержимым
гневом.
— Как что из этого! — произнесла, вспыхнув даже вся
в лице от
гнева, Елена. — Я никак, Жуквич, не ожидала слышать от вас подобные вещи; для меня, по крайней мере, это вовсе не что из этого!.. Чувство мести и ненависти к моей родине до того во мне возросло, что я хочу, во что бы то ни стало, превратить его
в дело, — понимаете вы это?
Елена не из таких была характеров, чтобы равнодушно переносить подобные вещи: у ней час от часу все более и более накоплялось
гнева против Жуквича, так что
в одно утро она не выдержала и нарочно послала за ним, чтобы он пришел к ней переговорить об одном деле.
Но шум быстро приближался, дверь вдруг распахнулась, и старик Иволгин,
в гневе, багровый, потрясенный, вне себя, тоже набросился на Птицына. За стариком следовали Нина Александровна, Коля и сзади всех Ипполит.
Неточные совпадения
Ответа нет. Он вновь посланье: // Второму, третьему письму // Ответа нет.
В одно собранье // Он едет; лишь вошел… ему // Она навстречу. Как сурова! // Его не видят, с ним ни слова; // У! как теперь окружена // Крещенским холодом она! // Как удержать негодованье // Уста упрямые хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: // Где, где смятенье, состраданье? // Где пятна слез?.. Их нет, их нет! // На сем лице лишь
гнева след…
О, кто б немых ее страданий //
В сей быстрый миг не прочитал! // Кто прежней Тани, бедной Тани // Теперь
в княгине б не узнал! //
В тоске безумных сожалений // К ее ногам упал Евгений; // Она вздрогнула и молчит // И на Онегина глядит // Без удивления, без
гнева… // Его больной, угасший взор, // Молящий вид, немой укор, // Ей внятно всё. Простая дева, // С мечтами, сердцем прежних дней, // Теперь опять воскресла
в ней.
Все мы имеем маленькую слабость немножко пощадить себя, а постараемся лучше приискать какого-нибудь ближнего, на ком бы выместить свою досаду, например, на слуге, на чиновнике, нам подведомственном, который
в пору подвернулся, на жене или, наконец, на стуле, который швырнется черт знает куда, к самым дверям, так что отлетит от него ручка и спинка: пусть, мол, его знает, что такое
гнев.
Но как вдруг исчезнул бы этот
гнев, если бы она увидела
в несчастии того самого, на кого гневалась, как бы вдруг бросила она ему свой кошелек не размышляя, умно ли это или глупо, и разорвала на себе платье для перевязки, если б он был ранен!
В передней не дали даже и опомниться ему. «Ступайте! вас князь уже ждет», — сказал дежурный чиновник. Перед ним, как
в тумане, мелькнула передняя с курьерами, принимавшими пакеты, потом зала, через которую он прошел, думая только: «Вот как схватит, да без суда, без всего, прямо
в Сибирь!» Сердце его забилось с такой силою, с какой не бьется даже у наиревнивейшего любовника. Наконец растворилась пред ним дверь: предстал кабинет, с портфелями, шкафами и книгами, и князь гневный, как сам
гнев.