Неточные совпадения
Князь в это
время шагал по Невскому. Карету он обыкновенно всегда отпускал и ездил в ней только туда, куда ему надобно было очень чистым и незагрязненным явиться. Чем ближе он подходил к своей гостинице, тем быстрее шел и,
придя к себе в номер, сейчас же принялся писать, как бы спеша передать волновавшие его чувствования.
Елена все это
время полулежала в гостиной на диване: у нее страшно болела голова и на душе было очень скверно. Несмотря на гнев свой против князя, она начинала невыносимо желать увидеть его поскорей, но как это сделать: написать ему письмо и звать его, чтобы он
пришел к ней, это прямо значило унизить свое самолюбие, и, кроме того, куда адресовать письмо? В дом к князю Елена не решалась, так как письмо ее могло попасться в руки княгини; надписать его в Роше-де-Канкаль, — но
придет ли еще туда князь?
После описанной нами прогулки княгиня в самом деле видно расхворалась не на шутку, потому что дня два даже не выходила из своей комнаты. В продолжение всего этого
времени князь ни разу не зашел к ней; на третье утро, наконец, княгиня сама
прислала к нему свою горничную.
Князь после того пошел к Жиглинским. Насколько дома ему было нехорошо, неловко, неприветливо, настолько у Елены отрадно и успокоительно. Бедная девушка в настоящее
время была вся любовь: она только тем день и начинала, что ждала князя. Он
приходил… Она сажала его около себя… клала ему голову на плечо… по целым часам смотрела ему в лицо и держала в своих руках его руку.
Прошло недели две. Князь и княгиня, каждодневно встречаясь, ни слова не проговорили между собой о том, что я описал в предыдущей главе: князь делал вид, что как будто бы он и не получал от жены никакого письма, а княгиня — что к ней вовсе и не
приходил Миклаков с своим объяснением; но на душе, разумеется, у каждого из них лежало все это тяжелым гнетом, так что им неловко было даже на долгое
время оставаться друг с другом, и они каждый раз спешили как можно поскорей разойтись по своим отдельным флигелям.
Г-жа Петицкая после этого сейчас же побежала домой и написала Миклакову записку на французском языке, в которой приглашала его
прийти к ней, поясняя, что у нее будет „une personne, qui desire lui dire quelques paroles consolatrices“ [«одна особа, которая желает ему сказать несколько слов утешения» (франц.).], и что настанет даже
время, „il sera completement heureux“ [«он будет вполне счастлив» (франц.).].
Действовал он, как мы знаем, через Анну Юрьевну; но в настоящее
время никак не мог сделать того, потому что когда Анна Юрьевна вышла в отставку и от новой попечительницы Елпидифору Мартынычу, как любимцу бывшей попечительницы, начала угрожать опасность быть спущенным, то он, чтобы спастись на своем месте, сделал ей на Анну Юрьевну маленький доносец, которая, случайно узнав об этом,
прислала ему с лакеем сказать, чтобы он после того и в дом к ней не смел показываться.
Князь это видел, страшно мучился этим и нарочно даже сел на очень отдаленное кресло от жены. Прошло между ними несколько
времени какого-то тяжелого и мрачного молчания. Вдруг тот же лакей, который
приходил звать княгиню к князю, вошел и объявил, что приехал Миклаков. Княгиня при этом вздрогнула. Князя, тоже вначале, по-видимому, покоробило несколько. Княгиня, поспешно утирая слезы, обратилась к лакею...
У той в это
время сидел Миклаков, и они разговаривали о князе, который, после объяснения с княгиней, решительно осыпал ее благодеяниями: сначала он
прислал княгине с управляющим брильянты покойной своей матери, по крайней мере, тысяч на сто; потом — купчую крепость на имение, приносящее около пятнадцати тысяч годового дохода.
— Что ехать с вами я готова, вы, я думаю, не сомневались в том; но в то же
время это такая для меня неожиданность и такая радость, что до сих пор еще я не могу
прийти в себя!
Этого Миклаков не в состоянии уже был вынести. Он порывисто встал с своего места и начал ходить с мрачным выражением в лице по комнате. Княгиня, однако, и тут опять сделала вид, что ничего этого не замечает; но очень хорошо это подметила г-жа Петицкая и даже несколько встревожилась этим. Спустя некоторое
время она, как бы
придя несколько в себя от своего волнения, обратилась к Миклакову и спросила его...
Его в это
время, впрочем, занимала больше собственная, довольно беспокойная мысль. Ему
пришло в голову, что барон мог уйти куда-нибудь из гостиной и оставить Жуквича с Еленой с глазу на глаз, чего князь вовсе не желал.
На другой же день к вечеру Жуквич
прислал с своим человеком к князю полученную им из Парижа ответную телеграмму, которую Жуквич даже не распечатал сам. Лакей его, бравый из себя малый, с длинными усищами, с глазами навыкате и тоже, должно быть, поляк, никак не хотел телеграммы этой отдать в руки людям князя и требовал, чтобы его допустили до самого пана. Те провели его в кабинет к князю, где в то
время сидела и Елена.
Последнее
время, когда Жуквич
приходил к Елене, она с невольным трепетом каждоминутно ожидала, что он произнесет ей признание в любви.
Николя, как и большая часть глупых людей, при всей своей видимой доброте, был в то же
время зол и мстителен. Взбесясь на Елену за то, что она — тогда как он схлопотал ей место и устроил лотерею — осмелилась предпочесть ему другого, он решился насказать на нее отцу своему с тем, чтобы тот вытурил Елену с ее места. Для этого он
пришел опять в присутствие к старику.
Неточные совпадения
И там же надписью печальной // Отца и матери, в слезах, // Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, // По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; // Другие им вослед идут… // Так наше ветреное племя // Растет, волнуется, кипит // И к гробу прадедов теснит. //
Придет,
придет и наше
время, // И наши внуки в добрый час // Из мира вытеснят и нас!
Случись же так, что, как нарочно, в то
время, когда господа чиновники и без того находились в затруднительном положении,
пришли к губернатору разом две бумаги.
В это
время доложили ему, что
пришел откупщик.
Утопающий, говорят, хватается и за маленькую щепку, и у него нет в это
время рассудка подумать, что на щепке может разве прокатиться верхом муха, а в нем весу чуть не четыре пуда, если даже не целых пять; но не
приходит ему в то
время соображение в голову, и он хватается за щепку.
И — странное дело! — почти всегда
приходила к нему в то
время откуда-нибудь неожиданная помощь.