Неточные совпадения
Каркунов. Ну, что
ж, пущай! Все-таки каждый перед стаканом-то помянет добрым словом.
Ераст.
Так неужто
ж вся моя служба задаром пропадет?
Ераст. Теперь я понимаю.
Так я и ожидал. Значит, в ваших глазах меня очернили; и теперь, что было для меня дорогого на свете, я
всего лишен, потому вы считаете меня неосновательным человеком. Ну, что
ж делать? Знать,
такая судьба,
так тому и быть. Но после
всего этого позвольте вам сказать два слова.
Ераст. Оправданий нет, и язык не подымется оправдываться перед вами! Что
ж мне, плакать, прощенья просить, в ногах валяться?
Так я, может, и потерянный человек, но унижаться не стану, низкости во мне нет.
Все дело налицо, ясно… уж тут нечего… Следует вам только пренебречь нами, плюнуть и уйти… и оставайтесь опять
такой высокой женщиной, как вы были, не связывайтесь с
такими людьми, как мы.
Ераст. Как вы, однако, греха-то боитесь! Вы, видно, хотите совсем без греха прожить?
Так ведь это гордость. Да и какая
ж заслуга, ежели человек от соблазну прячется? значит, он на себя не надеется. А вы
все испытайте,
все изведайте, да останьтесь чисты, непорочны — вот заслуга.
Матушке становилось досадно.
Все ж таки родной — мог бы и своим послужить! Чего ему! и теплёхонько, и сытёхонько здесь… кажется, на что лучше! А он, на-тко, пошел за десять верст к чужому мужику на помочь!
— Эх, милая моя!.. радоваться-то особенно нечему! — сказал он. — Надо говорить правду: не такого жениха я всегда мечтал тебе — извините, господин Полояров… Ну, да коли любишь, выходи, Господь с тобою! Из двух зол это, конечно,
все ж таки меньшее… Одевайся, голубка! Прощайте, господин Полояров.
Неточные совпадения
Ее сестра звалась Татьяна… // Впервые именем
таким // Страницы нежные романа // Мы своевольно освятим. // И что
ж? оно приятно, звучно; // Но с ним, я знаю, неразлучно // Воспоминанье старины // Иль девичьей! Мы
все должны // Признаться: вкусу очень мало // У нас и в наших именах // (Не говорим уж о стихах); // Нам просвещенье не пристало, // И нам досталось от него // Жеманство, — больше ничего.
Что
ж? Тайну прелесть находила // И в самом ужасе она: //
Так нас природа сотворила, // К противуречию склонна. // Настали святки. То-то радость! // Гадает ветреная младость, // Которой ничего не жаль, // Перед которой жизни даль // Лежит светла, необозрима; // Гадает старость сквозь очки // У гробовой своей доски, //
Всё потеряв невозвратимо; // И
всё равно: надежда им // Лжет детским лепетом своим.
Причудницы большого света! //
Всех прежде вас оставил он; // И правда то, что в наши лета // Довольно скучен высший тон; // Хоть, может быть, иная дама // Толкует Сея и Бентама, // Но вообще их разговор // Несносный, хоть невинный вздор; // К тому
ж они
так непорочны, //
Так величавы,
так умны, //
Так благочестия полны, //
Так осмотрительны,
так точны, //
Так неприступны для мужчин, // Что вид их уж рождает сплин.
Несмотря, однако
ж, на
такую размолвку, гость и хозяин поужинали вместе, хотя на этот раз не стояло на столе никаких вин с затейливыми именами. Торчала одна только бутылка с каким-то кипрским, которое было то, что называют кислятина во
всех отношениях. После ужина Ноздрев сказал Чичикову, отведя его в боковую комнату, где была приготовлена для него постель:
«А что
ж, — подумал про себя Чичиков, — заеду я в самом деле к Ноздреву. Чем же он хуже других,
такой же человек, да еще и проигрался. Горазд он, как видно, на
все, стало быть, у него даром можно кое-что выпросить».