Неточные совпадения
Устинья Наумовна. Да, очень мне нужно на старости лет язык-то ломать по-твоему! как сказалось, так и живет. И крестьяне есть, и орген на шее; ты
вот поди оденься, а мы с маменькой-то потолкуем об
этом деле.
Большов. По душе!.. Ха, ха, ха!.. А ты спроси-ко, как у него из суда
дело пропало;
вот эту историю-то он тебе лучше расскажет.
Большов. Знаю я, что ты любишь — все вы нас любите; только путного от вас ничего не добьешься.
Вот я теперь маюсь, маюсь с делом-то, так измучился, поверишь ли ты, мнением только
этим одним! Уж хоть бы поскорей, что ли, да из головы вон.
Рисположенский. А там глядя по обстоятельствам. Я, Самсон Силыч, рюмочку выпью… (Пьет.)
Вот первое
дело, Самсон Силыч, надобно дом да лавки заложить либо продать.
Это уж первое
дело.
Так
вот и
это дело: потрафь я по них или так взойди им в голову — завтра же под венец, и баста, и разговаривать не смей.
Подхалюзин. Бедность одолела!
Это бывает-с. (Подходит и садится к столу.) А у нас
вот лишние есть-с:
девать некуда. (Кладет бумажник на стол.)
Подхалюзин. Да что вы понимаете-то?
Вот дела-то какие-с! Вы прежде выслушайте. Приезжаем мы с Самсоном Силычем в город, и эрестрик
этот привезли, как следует.
Вот он пошел по кредиторам: тот не согласен, другой не согласен; да так ни один-таки и нейдет на
эту штуку.
Вот она какая статья-то.
Подхалюзин.
Это дело хорошее-с. А
вот теперича я у вас спрошу, Устинья Наумовна, зачем
это вы к нам больно часто повадились?
Подхалюзин. Ничего не объелся-с! А если вам угодно говорить по душе, по совести-с, так
это вот какого рода дело-с: у меня есть один знакомый купец из русских, и они оченно влюблены в Алимпияду Самсоновну-с. Что, говорит, ни дать, только бы жениться; ничего, говорит, не пожалею.
Подхалюзин. Нет, вы, Самсон Силыч, рассудите об
этом: есть ли душа у человека? Я
вот посторонний совсем, да не могу же без слез видеть всего
этого. Поймите вы
это, Самсон Силыч! Другой бы и внимания не взял так убиваться из-за чужого дела-с; а ведь меня теперь вы хоть гоните, хоть бейте, а я уж вас не оставлю; потому не могу — сердце у меня не такое.
Устинья Наумовна. Нынче утром была. Вышел как есть в одном шлафорке, а уж употчевал — можно чести приписать. И кофию велел, и ромку-то, а уж сухарей навалил — видимо-невидимо. Кушайте, говорит, Устинья Наумовна! Я было об деле-то, знаешь ли — надо, мол, чем-нибудь порешить; ты, говорю, нынче хотел ехать обзнакомиться-то: а он мне на
это ничего путного не сказал.
Вот, говорит, подумамши да посоветамшись, а сам только что опояску поддергивает.
Говорить ли о теории ветров, о направлении и курсах корабля, о широтах и долготах или докладывать, что такая-то страна была когда-то под водою, а
вот это дно было наруже; этот остров произошел от огня, а тот от сырости; начало этой страны относится к такому времени, народ произошел оттуда, и при этом старательно выписать из ученых авторитетов, откуда, что и как?
—
Вот это дело! — сказал плечистый и дородный парубок, считавшийся первым гулякой и повесой на селе. — Мне все кажется тошно, когда не удается погулять порядком и настроить штук. Все как будто недостает чего-то. Как будто потерял шапку или люльку; словом, не козак, да и только.
Неточные совпадения
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться, как зверь; // Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно; время улетело… // К тому ж — он мыслит — в
это дело // Вмешался старый дуэлист; // Он зол, он сплетник, он речист… // Конечно, быть должно презренье // Ценой его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И
вот общественное мненье! // Пружина чести, наш кумир! // И
вот на чем вертится мир!
— Управитель так и оторопел, говорит: «Что вам угодно?» — «А! говорят, так
вот ты как!» И вдруг, с
этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За
делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
«А мне пусть их все передерутся, — думал Хлобуев, выходя. — Афанасий Васильевич не глуп. Он дал мне
это порученье, верно, обдумавши. Исполнить его —
вот и все». Он стал думать о дороге, в то время, когда Муразов все еще повторял в себе: «Презагадочный для меня человек Павел Иванович Чичиков! Ведь если бы с этакой волей и настойчивостью да на доброе
дело!»
—
Это просто выдумано только для прикрытья, а
дело вот в чем: он хочет увезти губернаторскую дочку.
— Нет, вы не так приняли
дело: шипучего мы сами поставим, — сказал председатель, —
это наша обязанность, наш долг. Вы у нас гость: нам должно угощать. Знаете ли что, господа! Покамест что, а мы
вот как сделаем: отправимтесь-ка все, так как есть, к полицеймейстеру; он у нас чудотворец: ему стоит только мигнуть, проходя мимо рыбного ряда или погреба, так мы, знаете ли, так закусим! да при
этой оказии и в вистишку.