Лиза. Я девушка молодая, а взгляните, что на мне! Мне стыдно на улицу выйти. Я не хочу рядиться, мне хоть бедное платье,
да чтоб оно было чисто, ново, по мне сшито. Я хороша собой, молода — это уж ведь мое; мне хочется, чтобы и люди видели, что я хорошенькая, а у меня сердце замирает, как я начну надевать эти лохмотья: я только себя уродую. (Плачет.)
Неточные совпадения
Глафира. Кричи еще шибче,
чтоб соседи услыхали, коли стыда в тебе нет. Пойдем, Лизанька. (Мужу.) Ты погоди, я тебе это припомню. (Дочери.)
Да что же ты нейдешь, мерзкая девчонка! Как примусь я тебя колотить.
Кисельников. Ишь ты какая! Ишь ведь какая взбалмошная! Ох, ругать бы ее,
да ругать хорошенько. Сегодня нельзя браниться-то с ней, грех — день ее ангела. Уж сегодня пусть привередничает — ее день. Сегодня можно и стерпеть. Что ж не стерпеть. Невелик барин-то,
чтоб не стерпеть! Эх, дела, дела! (Долго стоит задумавшись. Потихоньку запевает.)
Глафира. Это Луп Лупыч с Ионом Ионычем. Скажи маменьке,
чтоб чай наливала,
да не очень там с ней копайтесь, а то вас не дождешься.
Турунтаев. Хожу. А ты конкурсами только и живешь, — день-то плутничаешь
да фальшивые документы составляешь, а вечером собираешь к себе несостоятельных
да садишься с ними по большой в карты играть; они тебе нарочно проигрывают,
чтоб только в Сибирь нейти. Тем ты и состояние-то нажил.
Боровцов.
Да как же не заплатить-то, чудак! Кому половину, кому двадцать пять, глядя по характеру. А ты вот молодец! Видно, что любишь тестя. Я думал, что и ты тоже заломишь, так приготовил было тысчонки две и с собой захватил. Заткнуть, мол, ему рот-то,
чтоб не шибко кричал.
Неизвестный. Что ж, мне тут и сидеть с тобой! Утешать тебя!
Да ты не бойся, мы за тобой будем следить, до Сибири не допустим. А ты пока деньги-то не сори,
чтоб подозрения не было. Прощай! (Уходит.)
Лиза. Легко вам говорить: «без слез»!
Да и что толковать! Нам, бедным людям, толковать некогда. Вы мне работу дайте! Пусть она будет вдвое, втрое труднее, только бы мне денег больше вырабатывать,
чтоб комнату нанять посветлее
да одеться почище.
— А вот теперь ступай приведи кузнеца,
да чтоб в два часа все было сделано. Слышишь? непременно в два часа, а если не будет, так я тебя, я тебя… в рог согну и узлом завяжу! — Герой наш был сильно рассержен.
Осип (выходит и говорит за сценой).Эй, послушай, брат! Отнесешь письмо на почту, и скажи почтмейстеру, чтоб он принял без денег; да скажи, чтоб сейчас привели к барину самую лучшую тройку, курьерскую; а прогону, скажи, барин не плотит: прогон, мол, скажи, казенный.
Да чтоб все живее, а не то, мол, барин сердится. Стой, еще письмо не готово.
А ты лучше помоли царицу небесную, скорую заступницу и помощницу, о здоровье его,
да чтоб и тебя простила за неправильное размышление твое.
Неточные совпадения
Латынь из моды вышла ныне: // Так, если правду вам сказать, // Он знал довольно по-латыни, //
Чтоб эпиграфы разбирать, // Потолковать об Ювенале, // В конце письма поставить vale, //
Да помнил, хоть не без греха, // Из Энеиды два стиха. // Он рыться не имел охоты // В хронологической пыли // Бытописания земли; // Но дней минувших анекдоты, // От Ромула до наших дней, // Хранил он в памяти своей.
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу…
да велеть ему, //
Чтоб он не говорил ни слова, //
Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
Да, может быть, боязни тайной, //
Чтоб муж иль свет не угадал // Проказы, слабости случайной… // Всего, что мой Онегин знал… // Надежды нет! Он уезжает, // Свое безумство проклинает — // И, в нем глубоко погружен, // От света вновь отрекся он. // И в молчаливом кабинете // Ему припомнилась пора, // Когда жестокая хандра // За ним гналася в шумном свете, // Поймала, за ворот взяла // И в темный угол заперла.
Но здесь с победою поздравим // Татьяну милую мою // И в сторону свой путь направим, //
Чтоб не забыть, о ком пою… //
Да кстати, здесь о том два слова: // Пою приятеля младого // И множество его причуд. // Благослови мой долгий труд, // О ты, эпическая муза! // И, верный посох мне вручив, // Не дай блуждать мне вкось и вкрив. // Довольно. С плеч долой обуза! // Я классицизму отдал честь: // Хоть поздно, а вступленье есть.
Нужно разве, чтобы они вечно были перед глазами Чичикова и
чтоб он держал их в ежовых рукавицах, гонял бы их за всякий вздор,
да и не то чтобы полагаясь на другого, а чтобы сам таки лично, где следует, дал бы и зуботычину и подзатыльника».