Оболдуева. А это еще лучше, потому крепче, и для всякой женщины приятнее. Какое же это сравнение! муж или другой кто! Муж завсегда при тебе, никуда не уйдет, а другого как удержишь! Ежели вам на развод деньги нужны, так я могу дать сколько потребовается, я за этим не постою. Кого я полюблю,
так тому человеку очень хорошо; и подарки дарю и деньгами даю.
Неточные совпадения
Сосипатра.
Так вы должны слушать с почтением; это вам вперед пригодится, потому что вы еще молокососы. А
то лучше убирайтесь.
В бархатном сюртуке, в голубом либо в розовом галстуке, художник какой-нибудь непризнанный, певец без голосу, музыкант на неизвестном инструменте, а
то так и вовсе темная личность, а голову держит гордо.
Лупачев. Он и любить-то не умеет, а умеет только ревновать. Он до
тех пор не обращает внимания на женщину, пока она не полюбила кого-нибудь; а как полюбит,
так он сейчас обижаться, почему не его.
Аполлинария. Да в самом деле, господа, что же это
такое! Нет, это ужасно! Винят мою Зою за
то, что она нашла себе красивого мужа.
Окоемов. О, если за
тем только дело стало,
так смелые люди найдутся.
Они, постоянно пугая их судом, обирают совершенно, а если уж нечего взять,
то предъявляют
такие документы родственникам.
Сосипатра. Посмотри в столовой или в биллиардной, здесь ли
тот барин, который входил сюда со мной! Если здесь,
так приведи его.
Окоемов. Ну,
так для
того, чтоб она к тебе бросилась?
Окоемов. Я не говорю ничего оскорбительного; я говорю только: «легкомыслен». Но как же назвать
того человека, который поверит, что Зоя может прельститься им, имея
такого мужа, как я. Вот нашлись вы, и я вам очень благодарен.
Сосипатра. Вот видите ли! Я бы должна была молчать из чувства местного,
так сказать, губернского патриотизма; потому что
то, о чем мы разговаривали, нисколько не сделает нам чести,
то есть главным образом нашей молодежи.
Сосипатра. Не о чем больше ему говорить. Хотите, я вам слово в слово передам его объяснение? «Я страдаю, моя душа разбита; мне нужно, чтоб меня любил кто-нибудь. Моя жена нехороша собой, глупа, зла и к
тому же неверна мне. Если вы не можете помочь моему горю,
так плачьте вместе со мной!» Варианты, конечно, могут быть разные, но
тема все одна.
Оболдуева. То-то же. Я еще вам вот что скажу: у меня
такой характер, коли я кого люблю, чтобы и меня на ответ любить завсегда, постоянно и аккуратно, и чтоб никаких подлостев.
Оболдуева. Ну, смотрите же, чтоб никакого даже сумления не было, чтоб мне этим самым сумлением не мучиться. А
то я от сумления могу прийти в расстройство.
Так сами рассудите, какой же мне антирес за свои же деньги себе расстройство чувств получить?
Оболдуева. И при всем
том я в расстройстве бываю ужасно как горяча и не только что всякими бранными словами, но и руками бываю неосторожна.
Так что меня все домашние даже оченно боятся; потому я в это время никакой осторожности не наблюдаю, а что под руку попало.
Сосипатра. Я эту милую простоту знаю. Она состоит в незнании
того, что нужно знать, и в знании
того, что не нужно знать. Надо быть глубоко безнравственным, чтобы мириться с
такой простотой.
Нет, я еще молод для крупных операций. Надо больше хладнокровия… Надо мной насмеялись, как над мальчишкой! И ведь было заметно… ведь я чувствовал, что тут что-то не
так. Миллионы-то меня уж очень отуманили, Пьер. Кажется, посади передо мной куклу да скажи, что это Оболдуева, я и
то бы стал ручки целовать. Куда же я гожусь после этого? На серьезное, честное дело не способен, при большом плутовстве — теряюсь; остается только мелкое мошенничество.
Воротился к себе на кровать, лег да и думаю в страхе: «Вот коли убит Григорий Васильевич совсем,
так тем самым очень худо может произойти, а коли не убит и очнется, то оченно хорошо это произойдет, потому они будут тогда свидетелем, что Дмитрий Федорович приходили, а стало быть, они и убили, и деньги унесли-с».
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу
такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Но в них не видно перемены; // Всё в них на старый образец: // У тетушки княжны Елены // Всё
тот же тюлевый чепец; // Всё белится Лукерья Львовна, // Всё
то же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович
так же глуп, // Семен Петрович
так же скуп, // У Пелагеи Николавны // Всё
тот же друг мосье Финмуш, // И
тот же шпиц, и
тот же муж; // А он, всё клуба член исправный, // Всё
так же смирен,
так же глух // И
так же ест и пьет за двух.
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж
тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там
такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В
той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
За что ж виновнее Татьяна? // За
то ль, что в милой простоте // Она не ведает обмана // И верит избранной мечте? // За
то ль, что любит без искусства, // Послушная влеченью чувства, // Что
так доверчива она, // Что от небес одарена // Воображением мятежным, // Умом и волею живой, // И своенравной головой, // И сердцем пламенным и нежным? // Ужели не простите ей // Вы легкомыслия страстей?
Порой дождливою намедни // Я, завернув на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! //
Такие ль мысли мне на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь в
той же стороне, // Онегин вспомнил обо мне.