Неточные совпадения
Сосипатра. Да, правда ваша. А потом окажется,
что он так
же умен
и образован, как вот эти милые особы.
Лотохин. Нельзя-с. Уж я вам докладывал,
что я человек сердобольный; уж тут смотри в оба; а прозеваешь — беда! Вот извольте послушать. Заедешь к этой
же родственнице этак через месяц или через два; уж совсем другой тон в доме, переход из мажора в минор. Одеколоны, спирты, у самой истерики, глазки опухли, носик покраснел,
и разговор уж другой: «Ах, он меня разлюбил».
Аполлинария. Ведь все-таки глаза-то у меня были ведь я жила не за монастырской стеной; я видела красивых мужчин
и видела их очень довольно; господа, ведь я человек, я женщина, не могла
же я не сокрушаться при мысли,
что будь я свободна, так этот красавец мог быть моим,
и этот,
и этот.
Пьер. Ничего этого не будет, а если
и будет, так вам нет никакой выгоды; потому
что не одни
же вы имеете эти внутренние достоинства, есть люди, которые имеют их больше вашего.
Окоемов. Нет, отчего
же? Все,
что говорили, правда; она
и довольно молода,
и хороша собой, характер прелестный, живой, веселый.
Зоя. Ах, да какое
же мне до этого дело! Никогда я не спрашивала, есть у него состояние или нет. Того,
что у нас есть, с нас довольно,
и мы живем очень хорошо; а мое ли, его ли состояние, это решительно все равно. Мы муж
и жена, зачем нам делить? У нас все общее.
Окоемов. Слушай, Зоя: я уж разорил тебя; весь твой капитал пошел на уплату моих долгов; часть денег, которые получим за имение, пойдет туда
же.
Что у нас останется? Разве могу я простить себе,
что довел тебя До нищеты? Я должен загладить свою вину
и во
что бы то ни стало возвратить тебе состояние.
Зоя (с печальной улыбкой). Конечно. Иначе зачем
же и разводиться.
Что же тебе от меня нужно?
Акимыч. Чемоданов да сундуков больно с ними много. Давеча как принялась Дуняша разбирать, так, боже ты милостивый, целую комнату завесила, каких таких платьев нет!
И с кружевами,
и с цветами,
и с живыми птицами райскими. Одних шляпок, никак, дюжина. Как есть целый магазин. Опять
же этого белья сквозного, с дырочками да с решеточками, конца нет. Одна штука с широкими рукавами, другая совсем без рукавов,
и не придумаешь, на
чем она держится.
Лотохин. Ну, по платью никак не узнаешь, надолго ли они едут:
что на день,
что на месяц, у них все одно. Платья два-три, говорит, непременно нужно взять, Да на всякий случай еще пятнадцать, вот
и наберется их много. Ну, ступай
же в контору
и распорядись, как я тебе приказывал.
Окоемов. Ты знаешь мои дела. Если я
и продам имение
и как-нибудь расплачусь с долгом,
чем же я буду жить потом? Не по миру
же мне идти? Если б не это, разумеется, я бы не расстался с Зоей. Я не очень чувствительный человек
и порядочно-таки испорчен, а мне ее очень жаль.
Окоемов. Да ведь я ее ограбил,
и я
же ее отталкиваю; ведь я не разбойник. Нужно
же мне успокоиться хоть на том,
что она не останется без поддержки, не будет в крайней нищете. (Хватает себя за голову.) Впрочем,
что ж я! Когда я разбогатею, я ей возвращу все,
что отнял у нее.
Олешунин. Наконец! (Смотрит в зеркало
и поправляется) Впрочем,
что же наружность? Это вздор. (Рассматривает волосы.) Конечно, при всей моей скромности я не могу себе отказать во многих достоинствах… ну, там… ум
и прочее… но любопытно,
что собственно во мне ей понравилось?
Олешунин. Помилуйте!
Чему же удивляться? (Очень свободно садится на диван.) Я себе цену знаю, Зоя Васильевна. Ведь где
же этим господам Пьерам
и Жоржам понять меня! Оттого они
и позволяют себе разные глупые шутки. Но я на них не претендую; они слишком мелки. Вот теперь посмотрели бы они на меня!
Окоемов. Я не говорю ничего оскорбительного; я говорю только: «легкомыслен». Но как
же назвать того человека, который поверит,
что Зоя может прельститься им, имея такого мужа, как я. Вот нашлись вы,
и я вам очень благодарен.
Окоемов.
Что ты такое? Женщина без состояния, опозоренная, сегодня
же весь город узнает о нашем позоре,
и мне оттолкнуть тебя с презрением даже выгодно.
И я это непременно сделаю, если ты вздумаешь мешать мне.
Окоемов. Тот
же или другой — это все равно; люди меняются с обстоятельствами. Нужда всему научит. Кто меня осудит, если я брошу
и совсем забуду тебя? Ты будешь жаловаться, плакать, уверять,
что я обманул тебя? Кто ж поверит тебе?
Сосипатра. Да тебе-то
что? Она сегодня
же уезжает в имение. Я не захотела, чтоб она стояла в гостинице,
и перевезла ее к себе.
Сосипатра. Ах,
и не говорите! Я давно знаю этих господ, а такого поступка от них не ожидала. Ведь это злодейство! Я наплакалась на Зою. Мне было обидно вообще за женщину: нельзя
же так ругаться над чистой привязанностью, над женским сердцем, над нашим добрым именем! (Плачет.) Я сразу догадалась,
что главным двигателем тут мой братец любезный. Окоемов действует по его указаниям. Зоя всегда нравилась брату; он зубами скрипел, когда она вышла за Окоемова.
Сосипатра. Не о
чем больше ему говорить. Хотите, я вам слово в слово передам его объяснение? «Я страдаю, моя душа разбита; мне нужно, чтоб меня любил кто-нибудь. Моя жена нехороша собой, глупа, зла
и к тому
же неверна мне. Если вы не можете помочь моему горю, так плачьте вместе со мной!» Варианты, конечно, могут быть разные, но тема все одна.
Оболдуева. То-то
же. Я еще вам вот
что скажу: у меня такой характер, коли я кого люблю, чтобы
и меня на ответ любить завсегда, постоянно
и аккуратно,
и чтоб никаких подлостев.
Нет, я еще молод для крупных операций. Надо больше хладнокровия… Надо мной насмеялись, как над мальчишкой!
И ведь было заметно… ведь я чувствовал,
что тут что-то не так. Миллионы-то меня уж очень отуманили, Пьер. Кажется, посади передо мной куклу да скажи,
что это Оболдуева, я
и то бы стал ручки целовать. Куда
же я гожусь после этого? На серьезное, честное дело не способен, при большом плутовстве — теряюсь; остается только мелкое мошенничество.
Неточные совпадения
Анна Андреевна.
Что тут пишет он мне в записке? (Читает.)«Спешу тебя уведомить, душенька,
что состояние мое было весьма печальное, но, уповая на милосердие божие, за два соленые огурца особенно
и полпорции икры рубль двадцать пять копеек…» (Останавливается.)Я ничего не понимаю: к
чему же тут соленые огурцы
и икра?
Городничий (дрожа).По неопытности, ей-богу по неопытности. Недостаточность состояния… Сами извольте посудить: казенного жалованья не хватает даже на чай
и сахар. Если ж
и были какие взятки, то самая малость: к столу что-нибудь да на пару платья.
Что же до унтер-офицерской вдовы, занимающейся купечеством, которую я будто бы высек, то это клевета, ей-богу клевета. Это выдумали злодеи мои; это такой народ,
что на жизнь мою готовы покуситься.
Хлестаков. Да к
чему же говорить? я
и без того их знаю.
Городничий. Я здесь напишу. (Пишет
и в то
же время говорит про себя.)А вот посмотрим, как пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста на вид, а слона повалит с ног. Только бы мне узнать,
что он такое
и в какой мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который подходит к двери, но в это время дверь обрывается
и подслушивавший с другой стороны Бобчинский летит вместе с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
Городничий.
И не рад,
что напоил. Ну
что, если хоть одна половина из того,
что он говорил, правда? (Задумывается.)Да как
же и не быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу:
что на сердце, то
и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет
и во дворец ездит… Так вот, право,
чем больше думаешь… черт его знает, не знаешь,
что и делается в голове; просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить.
