Неточные совпадения
Бальзаминов.
Ну вот всю жизнь и маяться. Потому, маменька, вы рассудите сами, в нашем деле без счастья ничего не сделаешь. Ничего не нужно, только будь счастье. Вот уж правду-то русская пословица говорит: «Не родись умен, не родись пригож,
а родись счастлив».
А все-таки я, маменька, не унываю. Этот сон… хоть я его и не весь видел, — черт возьми эту Матрену! —
а все-таки я от него могу ожидать много пользы для себя. Этот сон, если рассудить, маменька, много значит, ох как много!
Красавина. Нешто я, матушка, не понимаю? У меня совесть-то чище золота, одно слово — хрусталь, да что ж ты прикажешь делать, коли такие оказии выходят? Ты рассуди, какая мне радость, что всякое дело все врозь да врозь. Первое дело — хлопоты даром пропадают,
а второе дело — всему нашему званию мараль.
А просто сказать: «Знать, не судьба!» Вот и все тут.
Ну да уж я вам за всю свою провинность теперь заслужу.
Красавина.
А не веришь, так я тебе вот что скажу: хороший-то который жених, ловкий, и без свахи невесту найдет,
а хоть и со свахой, так с него много не возьмешь;
ну а твой-то плох: ему без меня этого дела не состряпать; значит, я с него возьму что мне захочется. Знаешь русскую пословицу: «У всякого плута свой расчет»? Без расчету тоже в нынешнем свете жить нельзя.
Красавина.
Ну его! И без него жарко. Что такое чай? Вода!
А вода, ведь она вред делает, мельницы ломает. Уж ты меня лучше ужо как следует попотчуй, я к тебе вечерком зайду.
А теперь вот что я тебе скажу. Такая у меня на примете есть краля, что, признаться сказать, согрешила — подумала про твоего сына, что, мол, не жирно ли ему это будет?
Красавина. Так точно. И как, матушка моя, овдовела, так никуда не выезжает, все и сидит дома.
Ну,
а дома что ж делать? известно — покушает да почивать ляжет. Богатая женщина, что ж ей делать-то больше!
Красавина. «Я, говорит, замуж не прочь; только где его найдешь, дома-то сидя?» — «
А я-то, говорю, на что?» — «
Ну, говорит, хлопочи!» Так вот какие дела и какие оказии бывают.
Бальзаминова.
Ну,
а как насчет состояния?
Красавина.
Ну где ему! Тысяч до десяти сочтет,
а больше не сумеет.
А то вот еще какие оказии бывают, ты знаешь ли? Что-то строили, уж я не припомню, так артитехторы считали, считали, цифирю не хватило.
Красавина. Верно тебе говорю. Так что же придумали: до которых пор сочтут, это запишут, да опять цифирь-то сначала и оборотят. Вот как! Так что ж тут мудреного, что мы денег не сочли?
Ну деньги деньгами — это само по себе,
а еще дом.
Красавина.
Ну вот когда такой закон от тебя выдет, тогда мы и будем жить по-твоему;
а до тех пор, уж ты не взыщи, все будет по старому русскому заведению: «По Сеньке шапка, по Еремке кафтан».
А то вот тебе еще другая пословица: «Видит собака молоко, да рыло коротко».
Красавина.
А ты еще все не забыл? Видишь, какой ты злопамятный!
Ну вот за этот-то самый афронт я и хочу тебе заслужить.
Анфиса.
А это Люди, Червь, значит: Лукьян Чебаков.
Ну, Раиса, я пойду напишу ему ответ,
а ты тут посиди с Бальзаминовым. Ты мне после скажи, что он тебе будет говорить.
Красавина.
Ну да, влюблен. Так точно. Это он верно говорит. Вот и потолкуйте,
а я по саду погуляю. (Уходит за кусты.)
А мы вот с тобой потолкуем.
Ну, как тебе?
Красавина.
Ну, его так его. Все это в наших руках. Вот у нас теперь и пированье пойдет, дым коромыслом.
А там и вовсе свадьба.
Матрена.
Ну,
а коли не к дождю, уж я больше не умею сказать, к чему это.
Бальзаминова.
Ну,
а эта, как ее, Пеженова, что ли? У нее сколько?
Бальзаминов. Зато эта, маменька, помоложе,
а та постарше,
ну, так у ней побольше.
Сейчас я думал об доме,
ну и представился мне в уме дом, большой, каменный, и львы на воротах; только лев будто и разевает рот, каменный-то, да и залаял,
а я об этом и думать не хотел, обо льве-то.
Бальзаминов. Впотьмах, маменька, мечтать лучше. Оно можно и при огне, только надобно зажмуриться,
а в потемках можно и так, с открытыми глазами. Я теперь могу себя представить как угодно. И в зале могу себя представить в отличной, и в карете, и в саду;
а принесите вы свечку, я сейчас увижу, что я в самой бедной комнате, мебель скверная,
ну и все пропало. Да и на себя-то взгляну — совсем не тот, какой я в мечтах-то.
Бальзаминова.
Ну,
а потом что ж?
Бальзаминов.
Ну уж, маменька, что будет то будет,
а мне от своего счастья бегать нельзя. Все сделано отлично, так чтоб теперь не испортить. Прощайте.
Бальзаминов.
Ну,
ну, поскорее!
А то я умру сейчас, уж у меня под сердце начинает подступать.
Красавина. Не умрешь!
А и умрешь, так и опять встанешь. (Берет рюмку.)
Ну, честь имею поздравить! (Пьет.)
Красавина. Да что тут сумлеваться-то! Хоть завтра же свадьба! Так он ей понравился, что говорит: «Сейчас подавай его сюда!»
Ну сейчас, говорю, нехорошо,
а завтра я тебе его предоставлю. «
А чтоб он не сумлевался, так вот снеси ему, говорит, часы золотые!» Вот они! Отличные, после мужа остались.
Ну, что, ожил теперь?
Бальзаминова.
А ты, Миша, не обижайся! Пословица-то говорит, что «дуракам счастье».
Ну, вот нам счастье и вышло. За умом не гонись, лишь бы счастье было. С деньгами-то мы и без ума проживем.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, //
А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «
Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
«
Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; //
А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул,
а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
Они дорогой самой краткой // Домой летят во весь опор. // Теперь послушаем украдкой // Героев наших разговор: // —
Ну что ж, Онегин? ты зеваешь. — // «Привычка, Ленский». — Но скучаешь // Ты как-то больше. — «Нет, равно. // Однако в поле уж темно; // Скорей! пошел, пошел, Андрюшка! // Какие глупые места! //
А кстати: Ларина проста, // Но очень милая старушка; // Боюсь: брусничная вода // Мне не наделала б вреда.
—
Ну так зачем же тогда не сказал,
а?
—
Ну нет, в силах! У тетушки натура крепковата. Это старушка — кремень, Платон Михайлыч! Да к тому ж есть и без меня угодники, которые около нее увиваются. Там есть один, который метит в губернаторы, приплелся ей в родню… бог с ним! может быть, и успеет! Бог с ними со всеми! Я подъезжать и прежде не умел,
а теперь и подавно: спина уж не гнется.