Неточные совпадения
Силан. Нет! Где! Он спит по обнаковению. Ночь спит, день спит; заспался совсем, уж никакого понятия нету, ни к
чему; под носом у себя
не видит. Спросонков-то,
что наяву с ним было,
что во сне видит, все это вместе путает; и разговор станет у него
не явственный,
только мычит; ну, а потом обойдется, ничего.
Вася. Ум такой имеет в себе. Уж каких-каких
только прихотей своих он
не исполняет! Пушку купил. Уж
чего еще! Ты
только скажи! А? Пушку!
Чего еще желать на свете?
Чего теперь у него нет? Все.
Вася. Еще барин с ним. Он его из Москвы привез, за сурьезность к себе взял и везде возит с собой для важности. Барин этот ничего
не делает и все больше молчит,
только пьет шампанское. И большое ему жалованье положено за вид
только за один,
что уж очень необыкновенные усы. Вот тоже этому барину житье, умирать
не надо.
Этот
только на выдумки: как
что сделать почуднее, выпить повеселее, чтоб
не все одно и то же.
Параша. Нечего тебе придумывать-то,
чего быть
не может.
Не в
чем тебе отвечать, сама ты знаешь;
только ненависть тебя разжигает.
Что, я мешаю тебе,
что ли,
что на дворе погуляю. Ведь я девушка!
Только и отрады у нас,
что летним делом погулять вечерком, подышать на воле. Понимаешь ли ты, на воле, на своей воле, как мне хочется.
Параша. А напредки, голубчик,
что будет, один бог знает; разве я в своем сердце вольна?
Только, пока я Васю люблю, уж тебе нечего приставать. Ты погляди-ка лучше,
не подошел бы кто, мне с ним поговорить нужно…
Параша. Ну, так
что ж? Ты знаешь, в здешнем городе такой обычай, чтобы невест увозить. Конечно, это делается больше по согласию родителей, а ведь много и без согласия увозят; здесь к этому привыкли, разговору никакого
не будет, одно
только и беда: отец, пожалуй, денег
не даст.
Параша. За
что ж это, господи, наказанье такое!
Что ж это за парень,
что за плакса на меня навязался! Говоришь-то ты, точно за душу тянешь. Глядишь-то, точно украл
что. Аль ты меня
не любишь, обманываешь? Видеть-то тебя мне тошно,
только ты у меня духу отнимаешь. (Хочет итти).
Вася. Потому этот твой разговор самый низкий. А ты старайся сказать что-нибудь облагороженное. Меня Параша когда полюбила? Я тебе сейчас скажу. Была вечеринка,
только я накануне был выпимши и в это утро с тятенькой побранился и так, знаешь ты, весь день был
не в себе. Прихожу на вечеринку и сижу молча, ровно как я сердит или расстроен
чем. Потом вдруг беру гитару, и так как мне это горько,
что я с родителем побранился, и с таким я чувством запел...
Курослепов. Сделай ты для меня такую милость,
не давай ты ей повадки,
не слушай ее слов, пусть одна говорит. А то вот
только малость дай ей за
что уцепиться, так и жизни
не рад будешь. Ну, вот мы с тобой теперича, после сражения турецкого, и выпить можем.
Матрена. Ну, уж ты эти свои дьявольские подходы оставь!
Не глупей я тебя,
только что разве в Туречине
не бывала. Я вижу,
что вам прогнать меня хочется, а я вот останусь
Матрена. Умны вы больно, как погляжу я на вас! Это ты плеть хочешь подарить либо нагайку! Дорога твоя плеть,
только стегать
не по
чем; потому это дороже вас обоих,
не токма
что твоей плети. Приноси свою плеть!
Что ж, мы возьмем! Может, и пригодится на какую-нибудь невежу, на гостя неучливого!
Потому
что к самой я
не только вхож, но даже пивал у ней чай и кофей, и довольно равнодушно.
Наркис. Мне житье теперь… Мне житье! Малина! Умирать
не надо.
Что только есть, первый сорт. Хозяин у меня глупый, — вот послал меня с мужиками рядиться, луга кортомим; а я
не очень чтоб уважаю. А с хозяйкой я в любви и во всяком согласии.
Параша. Нет,
не говори, я знаю,
что ты
только для меня пошел. Как у меня голова… руки и ноги точно
не свои, и как будто забытье. И в голове-то шум, а ничего у меня
не болит, и так мне хорошо, приятно,
только как будто вот что-то мне представляется, —
что такое? Гудит, гудит, точно вот речка по камням, или мельница… Дурно мне, Гаврюша, дурно!
Что за диво! Хозяин вышел! Очень мне это удивительно, потому в эту пору разве его
только рычагом или на блоке, а то
не подымешь. (Подходит к Матрене).
Что тебе! Аль
не спится? Ты будь без сумления, я тута.
Аристарх (Параше). Ну, иди, красавица, в свое гнездышко, ничего
не бойся, душой своей отвечаю. Будет беда, да
только не тебе. На отца
не гневись: он
не столько со злобы, сколько от слабости.
Что делать! Ночная кукушка денную перекукует. А злодейке твоей мы, — бог даст, — язык-то прищемим.
Курослепов. И то, брат, виноват! Больно поторопился. В солдатах-то тебе быть,
только не сейчас. Ну,
что ж, коли ты правый человек, так погуляй немножко, покуда очередь
не дошла.
Неточные совпадения
Так он писал темно и вяло // (
Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало //
Не вижу я; да
что нам в том?) // И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но
только сонным обаяньем // Он позабылся, уж сосед // В безмолвный входит кабинет // И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой уж час. // Онегин, верно, ждет уж нас».
— Да
что ж, барин, делать, время-то такое; кнута
не видишь, такая потьма! — Сказавши это, он так покосил бричку,
что Чичиков принужден был держаться обеими руками. Тут
только заметил он,
что Селифан подгулял.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались
только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши,
что это бес, а
не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Все поиски, произведенные чиновниками, открыли им
только то,
что они наверное никак
не знают,
что такое Чичиков, а
что, однако же, Чичиков что-нибудь да должен быть непременно.
Они так полюбили его,
что он
не видел средств, как вырваться из города;
только и слышал он: «Ну, недельку, еще одну недельку поживите с нами, Павел Иванович!» — словом, он был носим, как говорится, на руках.