Силан. Хоть и в острог, все то же будет. Так
вот же тебе… (Решительно). Знать не знаю… что меня, старика, пужать выдумал!
Неточные совпадения
Силам. Ну, кому
же возможно, сам посуди! В чулки прячешь, — так
вот ты чулки-то и допроси хорошенько!
Наркис.
Вот еще, очень нужно! Мне какое дело! Стану я для тебя голову ломать, как
же! Думают-то петухи индейские. Я весь век прожил не думавши; а как сейчас что в голову придет,
вот и конец.
Параша. Ты б стыдилась об Наркисе-то и поминать. Матрена. Так
вот нет
же…
Параша. Ну,
вот молодец! (Васе). Вася, когда
же?
Матрена. Так
вот я испугалась, как
же! Тебе только с бабами и драться! Велика беда, что я тебя скорпионом назвала. Вашего брата, как ни назови, только хлебом накорми!
Силан. Кто
же тебя…
Вот поди ж ты! То ты бранишься, что плохо стерегу! Ну,
вот я… что ж: что силы было — страсть, как устал. Ишь ты какой здоровый!
Вот ты опять… а нешто я виноват, что темно.
Курослепов. Ну, ищи! Найдешь, ты будешь прав, а я виноват. А мы
вот сдадим его в некруты за общество, они
же теперь с отцом расстроились, значит, он так шатается, не при деле —
вот и весь конец. На той
же неделе сдадим, а покуда пусть посидит в арестантской за подозрение!
Вася. Да это ты верно.
Вот еще мне забота: что Параша скажет, коли я у Хлынова запевалой останусь! Э, да что мне на людей смотреть! Коли любит, так и думай по-моему. Как мне лучше. А то, что слезы-то заводить. Своя-то рубашка к телу ближе. Так, что ли, дядюшка Аристарх? Ох, да какой
же я у вас ухорский песельник буду.
Аристарх (Хлынову). Ну, что, доволен ты? Нет худа без добра.
Вот нынче
же все это городничему я и объясню, чтоб за него, за плута, невинные люди не страдали.
Силан. А то что
же? Заведен порядок, не менять его стать. Ну, значит, суди сама, ежели кто падок. Да
вот он, Наркис-то. (Отходит от Матрены и потом уходит за ворота).
— А
вот же поймал, нарочно поймал! — отвечал Ноздрев. — Теперь я поведу тебя посмотреть, — продолжал он, обращаясь к Чичикову, — границу, где оканчивается моя земля.
— Ваш пашпорт… хорошо. Письмо рекомендательное, посмотрим. Свидетельство о рождении, прекрасно. Ну
вот же вам ваши деньги, отправляйтесь назад. Прощайте.
Иной шутник скажет, пожалуй, что все равно дитя вырастет и успеет нагрешить, но
вот же он не вырос, его восьмилетнего затравили собаками.
— Осел! подлец! убил! зарезал!
Вот же тебе! — муж получил пощечину. — Вот же тебе! — другая пощечина. — Вот как тебя надобно учить, дурака! — Она схватила его за волоса и начала таскать. Урок продолжался немало времени, потому что Сторешников, после длинных пауз и назиданий матери, вбежавший в комнату, застал Марью Алексевну еще в полном жару преподавания.
Неточные совпадения
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да
вот… какой
же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
Освободясь от пробки влажной, // Бутылка хлопнула; вино // Шипит; и
вот с осанкой важной, // Куплетом мучимый давно, // Трике встает; пред ним собранье // Хранит глубокое молчанье. // Татьяна чуть жива; Трике, // К ней обратясь с листком в руке, // Запел, фальшивя. Плески, клики // Его приветствуют. Она // Певцу присесть принуждена; // Поэт
же скромный, хоть великий, // Ее здоровье первый пьет // И ей куплет передает.
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг,
вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому
же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
Опомнилась, глядит Татьяна: // Медведя нет; она в сенях; // За дверью крик и звон стакана, // Как на больших похоронах; // Не видя тут ни капли толку, // Глядит она тихонько в щелку, // И что
же видит?.. за столом // Сидят чудовища кругом: // Один в рогах, с собачьей мордой, // Другой с петушьей головой, // Здесь ведьма с козьей бородой, // Тут остов чопорный и гордый, // Там карла с хвостиком, а
вот // Полу-журавль и полу-кот.
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука,
вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. // Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда
же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.