Неточные совпадения
Телятев. Вот, видите ли, с умом, да еще с большим. Значит, прежде надо ум иметь.
А у нас большие умы так редки, как и миллионы. Да оставимте лучше об уме говорить;
а то кто-нибудь из знакомых услышит, смеяться станут. Умные люди сами по себе,
а мы сами по себе. Значит, ум побоку.
Ну его! Где его взять, коли Бог не дал!
Телятев.
Ну, это кому как Бог даст. Это еще буки.
А в настоящее-то время вы имеете что-нибудь верное? Скажите! Я вас не ограблю.
Телятев.
А сегодня, представь себе, увидал, что я разговаривал с Чебоксаровыми, ухватил меня чуть не за ворот, втащил в сад, спросил бутылку шампанского, потом другую,
ну, мы и выпили малым делом.
А вот здесь открылся мне, что влюблен в Чебоксарову и желает на ней жениться. Видишь ты, по его делам, —
а какие у него дела, сам черт не разберет, — ему именно такую жену нужно;
ну, разумеется, просил меня познакомить его с ними.
Глумов.
Ну, да кто бы он ни был,
а комедию сыграть нужно. Мы уж и то давно не смеялись, все приуныли что-то.
Глумов. Что ж, тебе его жалко? Эка телячья натура!
Ну, мы скажем, что ошиблись, что у него не золотые прииски,
а прииски брусники по лесам.
Кучумов. Что за вздор! Ма in Ispania… Купец один зазвал. Я очень много для него сделал,
а теперь ему нужно какую-то привилегию иметь.
Ну, я обещал. Что для меня значит!
Лидия.
А если?..
Ну что ж? Вы говорите, что у Василькова большое состояние, — тогда пошлите за ним. У него золотые прииски, он глуп, — золото наше.
Надежда Антоновна. Не знаю, попытайте сами.
А вы любите мою дочь? Погодите, я погляжу вам в глаза.
Ну, не говорите, не говорите, я вижу; только ведь вы очень робки; хотите, я ей скажу за вас?
А то заспорите и поссоритесь — сохрани Бог.
Телятев. Привыкнут понемножку.
Ну, конечно, сначала многих из нас, кавалеров, побьют довольно чувствительно, особенно купцы; многих сведут к мировым;
а там дело и пойдет своим порядком. Первые должны пожертвовать собой, зато другим будет хорошо. Без жертв никакое полезное нововведение не обходится.
Лидия. Вот и прекрасно. Мы сошлись на полдороге; куда же нам идти, к тебе или ко мне? Туда? (Указывает на свои комнаты.) Туда, что ли? Говори, милый ты мой!
А?
Ну!
Голос Телятева: «
Ну,
а я все-таки войду». Входят Телятев и Василий.
Василий.
Ну и пущай они дохнут с голоду ли, с жару ли,
а нам пуще всего уповать нужно.
Телятев.
Ну, довольно, Василий Иваныч! Учтивость за учтивость,
а то я скажу вам: «Пошел вон!»
Телятев. Полно, полно! Савва, ты дурачишься. У моего знакомого две жены бежали, что ж, ему два раза надо было застрелиться? Савва,
ну, взгляни на меня! Послушай, я человек благоразумный, я тебе много могу дать хороших советов. Во-первых, ты не вздумай стреляться в комнате, — это не принято: стреляются в Петровском парке; во-вторых, мы с тобой сначала пообедаем хорошенько,
а там видно будет.
Ну,
а там и выпустят, и опять я свободен и опять кредит будет, потому что я добрый малый, и у меня еще живы одиннадцать теток и бабушек и всем им я наследник.
Телятев. Первый подряд удался, он взял побольше, потом еще побольше. Теперь получил какую-то телеграмму. «
Ну, говорит, Вася, ближе мильона не помирюсь».
А я говорю: «И не мирись». Что ж, мне ведь все равно, убытку не будет.
Стал он им речь держать: «Я-де русский, говорит, и вы русские; я русское все люблю… русская, дескать, у меня душа, и кровь тоже русская…» Да вдруг как скомандует: «
А ну, детки, спойте-ка русскую, народственную песню!» У мужиков поджилки затряслись; вовсе одурели.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, //
А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «
Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
«
Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; //
А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул,
а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
Они дорогой самой краткой // Домой летят во весь опор. // Теперь послушаем украдкой // Героев наших разговор: // —
Ну что ж, Онегин? ты зеваешь. — // «Привычка, Ленский». — Но скучаешь // Ты как-то больше. — «Нет, равно. // Однако в поле уж темно; // Скорей! пошел, пошел, Андрюшка! // Какие глупые места! //
А кстати: Ларина проста, // Но очень милая старушка; // Боюсь: брусничная вода // Мне не наделала б вреда.
—
Ну так зачем же тогда не сказал,
а?
—
Ну нет, в силах! У тетушки натура крепковата. Это старушка — кремень, Платон Михайлыч! Да к тому ж есть и без меня угодники, которые около нее увиваются. Там есть один, который метит в губернаторы, приплелся ей в родню… бог с ним! может быть, и успеет! Бог с ними со всеми! Я подъезжать и прежде не умел,
а теперь и подавно: спина уж не гнется.