Неточные совпадения
Кнуров. Похвально, хорошим купцом будете. А все-таки
вы с ней гораздо ближе,
чем другие.
Вожеватов.
Что это
вы очень жалостливы стали?
Кнуров. Да разве
вы не видите,
что эта женщина создана для роскоши. Дорогой бриллиант дорогой и оправы требует.
Карандышев. Василий Данилыч, вот
что: приезжайте-ка
вы ко мне обедать сегодня!
Карандышев.
Вы за Волгу смотрели. А
что с
вами Вожеватов говорил?
Карандышев. Однако это странно! Об
чем он мог с
вами разговаривать?
Карандышев.
Вам надо старые привычки бросить.
Что за короткость с пустым, глупым мальчиком. Нельзя же терпеть того,
что у
вас до сих пор было.
Чем же
вы обиделись, помилуйте!
Лариса.
Что ж, может быть, и цыганский табор; только в нем было по крайней мере весело. Сумеете ли
вы дать мне что-нибудь лучше этого табора?
Лариса.
Что значит «так»? То есть не подумавши;
вы не понимаете,
что в ваших словах обида, так,
что ли?
Лариса. Так это еще хуже. Надо думать, о
чем говоришь. Болтайте с другими, если
вам нравится, а со мной говорите осторожнее. Разве
вы не видите,
что положение мое очень серьезно? Каждое слово, которое я сама говорю и которое я слышу, я чувствую. Я сделалась очень чутка и впечатлительна.
Лариса. Потому
что сравнение не будет в вашу пользу. Сами по себе
вы что-нибудь значите:
вы хороший, честный человек, но от сравнения с Сергеем Сергеичем
вы теряете все.
Лариса. С кем
вы равняетесь? Возможно ли такое ослепление… Сергей Сергеич… это идеал мужчины.
Вы понимаете,
что такое идеал? Быть может, я ошибаюсь, я еще молода, не знаю людей; но это мнение изменить во мне нельзя, оно умрет со мною!
Гаврило. Да уж я, Василий Данилыч, все заготовлю,
что требуется; у меня и кастрюлечка серебряная водится для таких оказий, уж я и своих людей с
вами отпущу.
Огудалова. На
чем записать такое счастие! Благодарна, Мокий Парменыч, очень благодарна,
что удостоили. Я так рада, растерялась, право… не знаю, где и посадить
вас.
Кнуров. Да… А как
вы полагаете, хорошо
вы поступили,
что отдаете Ларису Дмитриевну за человека бедного?
Кнуров. Ничего тут нет похвального, напротив, это непохвально. Пожалуй, с своей точки зрения, он не глуп:
что он такое… кто его знает, кто на него обратит внимание! А теперь весь город заговорит про него, он влезает в лучшее общество, он позволяет себе приглашать меня на обед, например… Но вот
что глупо: он не подумал или не захотел подумать, как и
чем ему жить с такой женой. Вот об
чем поговорить нам с
вами следует.
Кнуров. Как
вы думаете о вашей дочери,
что она такое?
Огудалова. Да уж я не знаю,
что и говорить; мне одно осталось: слушать
вас.
Кнуров.
Вы, может быть, думаете,
что такие предложения не бывают бескорыстны?
Кнуров. Найдите таких людей, которые посулят
вам десятки тысяч даром, да тогда и браните меня. Не трудитесь напрасно искать; не найдете. Но я увлекся в сторону, я пришел не для этих разговоров.
Что это у
вас за коробочка?
Кнуров (отдает коробочку). Ну, это пустяки, есть дела поважнее.
Вам нужно сделать для Ларисы Дмитриевны хороший гардероб, то есть мало сказать хороший — очень хороший. Подвенечное платье, ну, и все там,
что следует.
Карандышев (запальчиво). От кого бежать? Кто
вас гонит? Или
вы стыдитесь за меня,
что ли?
Лариса (холодно). Нет, я за
вас не стыжусь. Не знаю,
что дальше будет, а пока
вы мне еще повода не подали.
Карандышев. После свадьбы когда
вам угодно, хоть на другой день. Только венчаться непременно здесь, чтобы не сказали,
что мы прячемся, потому
что я не жених
вам, не пара, а только та соломинка, за которую хватается утопающий.
Лариса. Ну, я молчу. Я вижу,
что я для
вас кукла; поиграете
вы мной, изломаете и бросите.
Огудалова (поглядев на Паратова). Сергей Сергеич, скажите, мой родной,
что это
вы тогда так вдруг исчезли?
Огудалова. На
чем же
вы выиграть хотите? Новые обороты завели?
Лариса. Ах, как
вы смеете так обижать меня? Разве
вы знаете,
что я после
вас полюбила кого-нибудь?
Вы уверены в этом?
Карандышев.
Что же
вы находите здесь прекрасного?
Паратов. Ну-с,
чем же
вы считаете бурлаков? Я судохозяин и вступаюсь за них, я сам такой же бурлак.
Огудалова.
Что это
вы как командуете вашим другом?
Карандышев (Огудаловой). Харита Игнатьевна, я отправлюсь домой, мне нужно похлопотать кой о
чем. (Кланяясь всем.) Я
вас жду, господа. Честь имею кланяться! (Уходит.)
Евфросинья Потаповна. Да коли
вам что не по себе, так пожалуйте ко мне в комнату, а то придут мужчины, накурят так,
что не продохнешь.
Что я стою-то! Бежать мне серебро сосчитать да запереть, нынче народ без креста.
Карандышев.
Что же
вы не закуриваете?
Паратов. Знаете
что: любопытно теперь нам с
вами коньячку выпить. Коньяк есть?
Робинзон.
Что ж
вы прежде не сказали,
что у
вас коньяк есть? Сколько дорогого времени-то потеряно!
Вожеватов. Послушать, да и умереть — вот оно
что! (Карандышеву.) А
вы хотели лишить нас этого удовольствия.
Паратов. Зачем я бежал от
вас? На
что променял
вас?
Паратов. Ах, зачем! Конечно, малодушие. Надо было поправить свое состояние. Да Бог с ним, с состоянием! Я проиграл больше,
чем состояние, я потерял
вас; я и сам страдаю, и
вас заставил страдать.
Лариса.
Чего же
вы хотите?
Иван. Это я оченно верю-с. Коли спросить
чего угодно, мы подадим; знавши Сергея Сергеича и Василья Данилыча, какие они господа, мы обязаны для
вас кредит сделать-с; а игра денег требует-с.
Вожеватов. Так
вы думаете,
что тут не без обмана,
что он опять словами поманил ее?
Вожеватов. То есть
вы хотите сказать,
что теперь представляется удобный случай взять ее с собой в Париж?
Кнуров. Только, Василий Данилыч, давши слово, держись; а не давши, крепись!
Вы купец,
вы должны понимать,
что значит слово.
Вожеватов.
Вы меня обижаете. Я сам знаю,
что такое купеческое слово. Ведь я с
вами дело имею, а не с Робинзоном.
Лариса. Нет, нет, Сергей Сергеич,
вы мне фраз не говорите!
Вы мне скажите только:
что я — жена ваша или нет?
Лариса.
Что мне за дело до разговоров! С
вами я могу быть везде.
Вы меня увезли,
вы и должны привезти меня домой.
Паратов.
Что такое?
Что значит: «совсем не являться»? Куда ж деться
вам?
Паратов. Нет, я не так выразился; допускаете ли
вы,
что человек, скованный по рукам и по ногам неразрывными цепями, может так увлечься,
что забудет все на свете, забудет и гнетущую его действительность, забудет и свои цепи?
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани //
Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели
вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! —
что к моим ногам //
Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Что ж, если вашим пистолетом // Сражен приятель молодой, // Нескромным взглядом, иль ответом, // Или безделицей иной //
Вас оскорбивший за бутылкой, // Иль даже сам в досаде пылкой //
Вас гордо вызвавший на бой, // Скажите: вашею душой // Какое чувство овладеет, // Когда недвижим, на земле // Пред
вами с смертью на челе, // Он постепенно костенеет, // Когда он глух и молчалив // На ваш отчаянный призыв?
Стихи на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда
вы удалились, // Весны моей златые дни? //
Что день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
За
что ж виновнее Татьяна? // За то ль,
что в милой простоте // Она не ведает обмана // И верит избранной мечте? // За то ль,
что любит без искусства, // Послушная влеченью чувства, //
Что так доверчива она, //
Что от небес одарена // Воображением мятежным, // Умом и волею живой, // И своенравной головой, // И сердцем пламенным и нежным? // Ужели не простите ей //
Вы легкомыслия страстей?
Стремит Онегин?
Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет, на мертвеца похожий. // Нет ни одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он.
Что ж его // С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на руку щекой.