Неточные совпадения
Отрадина. Если ты спрашиваешь серьезно, так
я тебе отвечу. Ты не беспокойся: он нужды знать не будет.
Я буду работать день и ночь, чтобы у него было все, все, что ему нужно. Разве
я могу допустить, чтоб он был голоден или не одет? Нет, у него будут и книжки и игрушки, да, игрушки, дорогие игрушки. Чтобы все, что у
других детей, то и у него. Чем же он хуже? Чем он виноват? Ну, а не в силах буду работать, захвораю там, что ли… ну что ж, ну,
я не постыжусь для него…
я буду просить милостыню. (Плачет.)
Отрадина. Да ведь ты сам спрашиваешь, ты сам хочешь, чтоб
я говорила. Чего ж ты ждал от
меня, какого
другого ответа? Неужели ты предполагал, что
я его брошу?
Муров. Ах, бедная! Извини
меня! У
меня и в помышлении не было расстраивать тебя. Оставим эти разговоры, поговорим о чем-нибудь
другом.
Муров. Да вот что, мой
друг!
Я должен сообщить тебе не совсем приятную новость.
Отрадина. Отчего же это? Разве
я тебе чужая? Разве мы не обязаны делиться
друг с
другом? Да послушай! (Пристально смотрит на Мурова.) Ты
меня не любишь или хочешь оставить?
Дудукин.
Мне до вашего хозяина дела нет; да за наш город-то стыдно: мы здешние обыватели. Где-нибудь, в
другом губернском городе, будет Елена Ивановна говорить, что и поместить-то, и накормить-то не умели; приятно это нам будет!
Это случилось вот как:
мне сказали, что мой сын захворал, в то самое время, когда
я узнала, что отец его
мне изменяет и потихоньку от
меня женится на
другой.
Незнамов. Значит, не совсем неожиданно.
Я говорю: мы — потому что
я с
другом. Вот рекомендую! Артист Шмага! Комик в жизни и злодей на сцене. Вы не подумайте, что он играет злодеев; нет, это не его амплуа. Он играет всякие роли и даже благородных отцов; но он все-таки злодей для всякой пьесы, в которой он играет. Кланяйся, Шмага!
Кручинина (вставая). Ну, что ж делать! Извините!
Я поступаю так, как
мне велит моя совесть, как
мне указывает сердце;
других побуждений у
меня нет. Оправдывать себя
я не считаю нужным: можете думать обо
мне, что вам угодно.
Да вот, например:
мне совсем не до вас; существуете вы на свете, или нет вас —
мне решительно все равно; мы
друг другу чужие, ну, и шли бы каждый своей дорогой.
Шмага. Грубить — это твое дело, а
я человек деликатный. Что такое был наш разговор? Это только прелюдия, серьезное будет впереди.
Я имею
другую тему, у
меня теперь пойдет мотив в минорном тоне. Но без свидетелей
мне будет удобнее.
Его, конечно, нельзя считать образцом нравственности; он не задумается за грош продать лучшего своего
друга и благодетеля, но ведь, сколько
мне известно, очень многие артисты не лишены этой слабости.
Миловзоров. Ах, мой
друг,
я очень, очень чувствую ваше расположение.
Миловзоров.
Я вам благодарен; но зачем же такие выражения? Это резко, мой
друг. (Хочет поцеловать руку у Коринкиной.)
Коринкина. Опять заступаться? Нет, уж ты про ее скромность рассказывай кому-нибудь
другому, а
я ее похождения очень хорошо знаю.
Миловзоров. Ах, зачем же такие слова, мой
друг.
Я для вас все, что угодно…
Коринкина. Ну, уж
я умаслю как-нибудь. А ты прежде подготовь его, дай ему тему для разговора. Распиши ему Кручинину-то, что тебе жалеть ее. Ведь уж тут вертеться, мой милый, нельзя;
я должна знать наверное:
друг ты
мне или враг.
Дудукин. А вы, красота моя неописанная, не извольте гневаться.
Я изящное люблю во всех видах. У людей со вкусом отношение к изящному совсем
другое, особенное, совсем не то, что к живой красоте. Тут ревность неуместна.
Шмага. Мое убеждение такое, что надо их непременно пропить поскорее. А вы говорите, что у
меня нет убеждений. Чем это не убеждение? И
я убеждал Гришку отправиться в трактир «Собрание веселых
друзей». Но убеждения мои не подействовали.
Шмага. Для «Собрания веселых
друзей».
Я потерял лучшего своего
друга.
Коринкина. Он
другую даму провожает; да он уж и надоел
мне.
Незнамов. Да зачем именно
я ей понадобился? Разве она не могла взять кого-нибудь
другого?
Незнамов. Нет, говори, говори!
Мне нужно знать все. От этого зависит… Не поймешь ты, вот чего
я боюсь. Ведь
я круглый сирота, брошенный в омут бессердечных людей, которые грызутся из-за куска хлеба, за рубль продают
друг друга; и вдруг
я встречаю участие, ласку — и от кого же? От женщины, которой слава гремит, с которой всякий считает за счастие хоть поговорить! Поверишь ли ты, поверишь ли,
я вчера в первый раз в жизни видел ласку матери!
Коринкина. Пожалуйте!
Я уезжаю. Уж извините, у нас все уборные плохи! В моей хоть отдохнуть можно; а в
других повернуться негде.
Муров. Один поступок всегда влечет за собой
другой.
Я боялся, что вы вернетесь, пойдет разговор, может дойти до моей жены и на первых порах рассорит нас.
Я ведь не юноша, не преувеличиваю своих чувств и научился взвешивать выражения; если
я говорю, что запылала, так, значит, действительно запылала, и
другого слова для выражения моего чувства нет.
Кручинина. На все ваши вопросы
я вам буду отвечать тоже вопросом. Где мой сын? И пока
я его не увижу,
другого разговора между нами не будет.
Мне пора на сцену. (Уходит.)
Шмага. Говорят, есть какая-то маленькая; да не наше это дело. Нет, ты
меня философией не донимай! А то
я затоскую так же, как ты. Направимся-ка лучше в «Собрание веселых
друзей».
Незнамов. Да хорошо ли, дурно ли, это
мне все равно.
Я вообще не люблю, когда про
меня разговаривают. Ах, уж оставили бы вы
меня в покое. Точно у вас нет
другого разговора!
Дудукин. Что ж делать! Жизнь-то у нас, в провинции, скучна очень, так будешь рад и Шмаге.
Я ведь не проповедник; у
меня правило: живя сам и жить давай
другим. Вы еще не соскучились у нас, не надоело вам?
Кручинина.
Я не хочу ни того, ни
другого.
Я обязана сыграть здесь еще два спектакля, и сыграю их, и уеду тогда, когда
мне заблагорассудится.
Муров. Вот видите ли,
я бы для вас и даром уехал отсюда, без всякой платы, да
мне нельзя.
Я здешний обыватель, здесь все мои интересы, а у вас что здесь? Только одни фантазии. Так фантазировать можно и во всяком
другом месте. Послушайте, не ссорьтесь со
мной! Вам это будет невыгодно:
я человек сильный, у
меня большая партия.
Миловзоров. Нет, разрешил. Они с Шмагой так и не отходят от стола. Кругом их собралось большое общество; Шмага острит, а Незнамов всякого, кто чуть заважничает, вздумает говорить свысока или подтрунить над ними, так и режет, как бритвой. А кругом них публика так и грохочет. У них там пир горой, разливанное море. Тот говорит: «Со
мной, господин Незнамов, выпьемте!»
Другой говорит — со
мной! А Шмага только приговаривает: «И
я с вами за компанию».
Коринкина. А если в
другой раз будете подобные глупости говорить, так будет еще натуральнее;
я такую залеплю…
Отец… (Нежно.) Твой отец не стоит того, чтоб его искать. Но
я бы желала, чтоб он посмотрел на нас. Только бы посмотрел; а нашим счастием мы с ним не поделимся. Зачем тебе отец? Ты будешь хорошим актером, у нас есть состояние… А фамилия… Ты возьмешь мою фамилию и можешь носить ее с гордостью; она нисколько не хуже всякой
другой.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё те же ль вы?
другие ль девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь
я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду
я зевать // И о былом воспоминать?
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А
я, быть может,
я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир
меня; но ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он
меня любил, // Он
мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный
друг, желанный
друг, // Приди, приди:
я твой супруг!..»
Мне памятно
другое время! // В заветных иногда мечтах // Держу
я счастливое стремя… // И ножку чувствую в руках; // Опять кипит воображенье, // Опять ее прикосновенье // Зажгло в увядшем сердце кровь, // Опять тоска, опять любовь!.. // Но полно прославлять надменных // Болтливой лирою своей; // Они не стоят ни страстей, // Ни песен, ими вдохновенных: // Слова и взор волшебниц сих // Обманчивы… как ножки их.
Вдовы Клико или Моэта // Благословенное вино // В бутылке мерзлой для поэта // На стол тотчас принесено. // Оно сверкает Ипокреной; // Оно своей игрой и пеной // (Подобием того-сего) //
Меня пленяло: за него // Последний бедный лепт, бывало, // Давал
я. Помните ль,
друзья? // Его волшебная струя // Рождала глупостей не мало, // А сколько шуток и стихов, // И споров, и веселых снов!
Дианы грудь, ланиты Флоры // Прелестны, милые
друзья! // Однако ножка Терпсихоры // Прелестней чем-то для
меня. // Она, пророчествуя взгляду // Неоцененную награду, // Влечет условною красой // Желаний своевольный рой. // Люблю ее, мой
друг Эльвина, // Под длинной скатертью столов, // Весной на мураве лугов, // Зимой на чугуне камина, // На зеркальном паркете зал, // У моря на граните скал.