Неточные совпадения
Любовь Гордеевна. Какая гордость, Митенька! До гордости ли теперь! Ты, Митенька,
не сердись на меня,
не попомни моих прежних слов: это только девичья глупость была одна, я винюсь перед тобой!
Не шутки с тобой шутить, а приласкать бы мне тебя, бедного, надо было. (Прилегает к нему
на грудь.) А ну как тятенька да
не захочет нашего счастия, что тогда?
— Именно, — подхватила Настенька, — и в нем всегда была эта наклонность. Форма ему иногда закрывала глаза на такое безобразие, которое должно было с первого же разу возмутить душу. Вспомни, например, хоть свои отношения с князем, — прибавила она Калиновичу, который очень хорошо понимал, что его начинают унижать в споре, а потому
рассердился не на шутку.
Дядя принялся сначала усовещевать племянника, потом
рассердился не на шутку; но Захар объявил наотрез, что всего бы этого не было, если б он не считал себя обиженным дядею.
Неточные совпадения
— Что он вам рассказывал? — спросила она у одного из молодых людей, возвратившихся к ней из вежливости, — верно, очень занимательную историю — свои подвиги в сражениях?.. — Она сказала это довольно громко и, вероятно, с намерением кольнуть меня. «А-га! — подумал я, — вы
не на шутку сердитесь, милая княжна; погодите, то ли еще будет!»
Не сердитесь за эти строки вздору, я
не буду продолжать их; они почти невольно сорвались с пера, когда мне представились наши московские обеды;
на минуту я забыл и невозможность записывать
шутки, и то, что очерки эти живы только для меня да для немногих, очень немногих оставшихся. Мне бывает страшно, когда я считаю — давно ли перед всеми было так много, так много дороги!..
«Уж
не болен ли, говорит, Сереженька с дороги-то, или, может,
на нас
сердится…» А я ей прямо так и сказал: «Вздор, за задние ноги приволоку тебе твоего Сереженьку…» Нет, кроме
шуток, едем поскорее, мне, право, некогда.
— И притом же ведь у него обе ноги целы,
на виду! — засмеялся князь. — Уверяю вас, что это невинная
шутка;
не сердитесь.
Студенты, смеясь и толкаясь, обступили Ярченко, схватили его под руки, обхватили за талию. Всех их одинаково тянуло к женщинам, но ни у кого, кроме Лихонина,
не хватало смелости взять
на себя почин. Но теперь все это сложное, неприятное и лицемерное дело счастливо свелось к простой, легкой
шутке над старшим товарищем. Ярченко и упирался, и
сердился, и смеялся, стараясь вырваться. Но в это время к возившимся студентам подошел рослый черноусый городовой, который уже давно глядел
на них зорко и неприязненно.