Неточные совпадения
— Да видите ли, что здесь болтают:
князь Данила Борисович, годов тридцать тому назад, приезжал в Заборье и в том павильоне находку, слышь, какую-то нашел, да
после того и приказал его сломать.
А скоро
после того и сам
князь Алексей Юрьич помер.
При Петре Великом ходу ему не было, потому что в дело не годился, зато ловкий
князь после умел наверстать и взять свое: вовремя подбился к Меншикову, вовремя вошел в дружбу с молодым Долгоруковым, вовремя съездил в Митаву на поклонение Бирону, вовремя перекинулся к Миниху, вовремя сблизился с Лестоком.
После войны вдовый
князь Борис Алексеевич поселился в Петербурге, женился в другой раз и, прожив до 1803 года по-барски, скончался от несварения в желудке
после плотного ужина в одной масонской ложе.
Горячее заступничество девяностолетнего стремянного спасло на время собак. Псарный двор в Заборье был уничтожен лишь
после смерти
князя Данилы Борисыча и Прокофьича…
Раз, вечером,
после долгой беседы с Прокофьичем, послал
князь за мной, требуя, чтоб я тотчас же явился к нему.
Молва о таинственной работе нашей и о сломке павильона быстро разошлась по народу. Толковали, что
князь в «Розовом павильоне» нашел целый ящик золота. Чтоб поддержать этот слух, он сам
после рассказывал своим знакомым, что Прокофьич открыл ему тайник, где
князем Алексеем Юрьичем заложены были некоторые родовые драгоценности. Мы с Прокофьичем ту же сказку рассказывали. Так все и уверились.
Не любил тех
князь Алексей Юрьич, кто помимо его по судам просил. Призовет, бывало, такого, шляхетного ли роду, купчину ли, мужика ли, ему все едино: перво-наперво обругает, потом из своих рук побить изволит, а
после того кошки, плети аль кашица березовая, смотря по чину и по званию. А
после бани тот человек должен идти к
князю благодарить за науку.
А кто с
князем Алексеем Юрьичем смело да умно поступал, того любил. Раз один купчина прогневал его: отобедавши в Заборье, не пожелал с барскими барынями да с деревенскими девками в саду повеселиться, спешным делом отговаривался, получение-де предвидится от сибирских купцов. Соснувши маленько
после обеда, узнал
князь, что купчина его приказу сделался ослушен: тихонько на ярмонку съехал.
В летнюю пору
после обеда садился, бывало, он в кресла подремать маленько. Кресла ставили на балконе, задние ножки в комнате, а передние на балконе, так на пороге и дремлет. И тогда по всему Заборью и на Волге на всех судах никто пикнуть не смей, не то на конюшню. Флаг над домом особый выкидывали, знали бы все, что
князь Алексей Юрьич почивать изволит.
На другой день,
после обедни, все, бывало, поздравлять пойдут. Сядет
князь Алексей Юрьич во всем наряде и в кавалерии на софе, в большой гостиной, по праву руку губернатор, по левую — княгиня Марфа Петровна. Большие господа, с ангелом
князя поздравивши, тоже в гостиной рассядутся: по одну сторону мужчины, по другую — женский пол. А садились по чинам и по роду.
— Как же мне возможно ехать в цесарскую землю? — молвил наконец
князь Алексей Юрьич. — Без меня лысый черт всех русаков здесь затравит, а об красном звере лет пять
после того и помину не будет.
Подле
князя Алексея Юрьича с одной стороны двухгодовалого ручного медведя посадят, а с другой — юродивый Спиря на полу с чашкой сядет: босой, грязный, лохматый, в одной рубахе; в чашку ему всякого кушанья
князь набросает, и перцу, и горчицы, и вина, и квасу, всего туда накладет, а Спиря ест с прибаутками. Мишку тоже из своих рук
князь кормил, а
после водкой, бывало, напоит его до того, что зверь и ходить не может.
А как
после ужина барыни да барышни за княгиней уйдут, а потом и из господ кто чином помельче аль годами помоложе по своим местам разойдутся, отправится
князь Алексей Юрьич в павильон и с собой гостей человек пятнадцать возьмет.
И поцелуются. А
князь все на бочонке верхом. По одному каждого барина к себе подзывает, с полем поздравляет, из ковша водкой поит и с каждым целуется.
После больших господ мелкопоместное шляхетство подзывает, потом знакомцев, что у него на харчах проживали.
Раз, напировавшись у Муранского, взявши
после того еще поля два либо три,
князь Алексей Юрьич домой возвращался. Гонца наперед послал, было б в Заборье к ночи сготовлено все для приема больших господ, мелкого шляхетства и знакомцев, было б чем накормить, напоить и где спать положить псарей, доезжачих охотников.
Жил у
князя на хлебах из мелкопоместного шляхетства Кондратий Сергеич Белоусов. Деревню у него сосед оттягал, он и пошел на княжие харчи. Человек немолодой, совсем богом убитый: еле душа в нем держалась, кроткий был и смиренный, вина капли в рот не бирал, во Святом Писании силу знал, все, бывало, над божественными книгами сидит и ни единой службы господней не пропустит, прежде попа в церковь придет,
после всех выйдет. И велела ему княгиня Марфа Петровна при себе быть, сама читать не могла, его заставляла.
Через год
после кончины княгини Марфы Петровны привезли в Заборье письмо от
князя Бориса Алексеича.
Зашумели в Заборье, что пчелки в улье. Всем был тот день великого праздника радостней. Какие балы
после того пошли, какие пиры! Никогда таких не бывало в Заборье. И те пиры не на прежнюю стать: ни медведя, ни юродивых, ни шутов за обедом; шума, гама не слышно; а когда один из больших господ заговорил было про ночной кутеж в Розовом павильоне,
князь Алексей Юрьич так на него посмотрел, что тот хотел что-то сказать, да голосу не хватило.
После молебна «в путь шествующих», благословил сына
князь Алексей Юрьич святою иконой, обнял его и много поучал: сражался бы храбро, себя не щадил бы в бою, а судит господь живот положить — радостно пролил бы кровь и принял светлый небесный венец.
На другой либо на третий день
после того, как они воротились, послал их
князь по какому-то делу за Волгу.
Неточные совпадения
«Ужели, — думает Евгений, — // Ужель она? Но точно… Нет… // Как! из глуши степных селений…» // И неотвязчивый лорнет // Он обращает поминутно // На ту, чей вид напомнил смутно // Ему забытые черты. // «Скажи мне,
князь, не знаешь ты, // Кто там в малиновом берете // С
послом испанским говорит?» //
Князь на Онегина глядит. // «Ага! давно ж ты не был в свете. // Постой, тебя представлю я». — // «Да кто ж она?» — «Жена моя».
После нас приехал какой-то
князь, послал в лавку за шампанским, нет ни одной бутылки во всем городе, всё офицеры выпили.
Часом прежде его отправился старик Муразов, в рогоженной кибитке, вместе с Потапычем, а часом
после отъезда Чичикова пошло приказание, что
князь, по случаю отъезда в Петербург, желает видеть всех чиновников до едина.
Тут были
князья Пьер и Мишель, из которых первый тотчас преподал Андрюше, как бьют зорю в кавалерии и пехоте, какие сабли и шпоры гусарские и какие драгунские, каких мастей лошади в каждом полку и куда непременно надо поступить
после ученья, чтоб не опозориться.
— Отчего это наша милая Наталья Николаевна не приехала? — спросил вдруг
князь Иван Иваныч
после минутного молчания.