Неточные совпадения
Пошел, слышь, раз
в портретную один да и
упал без памяти перед этим портретом.
Перво-наперво он у него
в доезжачих находился, а потом
в стремянные
попал, да проштрафился однажды: русака
в остров упустил.
На ту пору никто не сумел хорошо резака сделать: иной сдуру, как пень,
в реку хлопнется, — а это уж не то, это называется
паля, и за то пятнадцать кошек
в спину, чтоб она свое место знала и вперед головы не совалась.
Каждому своя комната, кому побольше, кому поменьше: неслужащему шляхетству, смотря по роду; чиновным, глядя по чину. Губернатору флигель особый, драгунскому генералу с воеводами другой, по прочим флигелям большие господа: кому три горницы, кому две, кому одна, а где по два, по три гостя
в одной, глядя, кто каков родом. А наезжее мелкопоместное шляхетство и приказных по крестьянским дворам разводили, а которых
в застольную,
в ткацкую,
в столярную. Там и
спят вповалку.
Под конец обеда, бывало, станут заздравную пить. Пили ее
в столовой шампанским,
в галерее — вишневым медом… Начнут князя с ангелом поздравлять, «ура» ему закричат, певчие «многие лета» запоют, музыка грянет, трубы затрубят, на угоре из пушек
палить зачнут, шуты вкруг князя кувыркаются, карлики пищат, немые мычат по-своему, большие господа за столом пойдут на счастье имениннику посуду бить, а медведь ревет, на задние лапы поднявшись.
А певчие поют многолетие,
в галерее «ура» кричат, на угоре из пушек
палят, трубы, рога, музыка.
И примет князь лесного боярина по-холопски, рогатиной припрет его, куда следует, покрепче. Тот разозлится да на него, а князь сунет ему руку
в раскрытую
пасть да там ножом и пойдет работать. Тут-то вот любо, бывало, посмотреть на князя Алексея Юрьича — богатырь, прямой богатырь!..
— Полно-ка, миленький князь, — ответит Петр Алексеич. — Мало ль чего бывало? Что было, голубчик, то былью поросло. А обед вам готов; ждал ведь я гостей-то… Еще третьего дня
пали слухи, что ты с собаками ко мне
в Махалиху едешь. Милости просим.
Раз, напировавшись у Муранского, взявши после того еще поля два либо три, князь Алексей Юрьич домой возвращался. Гонца наперед послал, было б
в Заборье к ночи сготовлено все для приема больших господ, мелкого шляхетства и знакомцев, было б чем накормить, напоить и где
спать положить псарей, доезжачих охотников.
— «Что делать? Что делать?..» — передразнил князь архимандрита. — Ишь какой недогадливый!.. Да долго ль,
в самом деле, мне просить молитв у тебя?.. Свят ты человек пред господом, доходна твоя молитва до царя небесного? Помолись же обо мне, пожалуйста, сделай милость, помолись хорошенько, замоли грехи мои… Страшен ведь час-от смертный!.. К дьяволам бы во ад не
попасть!.. Ух, как прискорбна душа!.. Спаси ее, отче святый, от огня негасимого…
Сколько раз и
спать приходилось ложиться ей не ужинавши: девки вкруг нее были верченые — бросят, бывало, княгиню одну и пойдут глазеть, как господа
в танцах забавляются…
Докладывает гайдук Дормедонт: княгиня сверху сойти не могут, больны,
в постели лежат. Едва вымолвил те слова Дормедонт:
пал аки сноп. Пяти зубов потом не досчитался.
Молодые
в ноги. Не допустил сноху князь
в землю
пасть, одной рукой обнял ее, другой за подбородок взял.
На другой день приказ — снаряжать
в дорогу княгиню Варвару Михайловну. Отпускал к мужу
в Мемель. Осенним вечером — а было темно, хоть глаз уколи — карету подали. Княгиня прощалась со всеми, подошел старый князь — вся затряслась, чуть не
упала.
Докладывают: пошла к свату
в соседнюю деревню, захмелела, легла
спать в овине, овин сгорел, и Василиса
в нем…
Шел на волю да на пьяное житье,
попал в овин; а оттуда
в жизнь вековечную…
Середь залы бочонки с вином. И пьют и льют, да тут же и
спят вповалку. Девки —
в чем мать на свет родила, волосы раскосмативши, по всему дому скачут да срамные песни поют. А князь немытый, небритый, нечесаный,
в одной рубахе на ковре середь залы возле бочонка сидит да только покрикивает: «Эй, вы, черти, веселее!.. Головы не вешай, хозяина не печаль!..»
И Ольга не справлялась, поднимет ли страстный друг ее перчатку, если б она бросила ее
в пасть ко льву, бросится ли для нее в бездну, лишь бы она видела симптомы этой страсти, лишь бы он оставался верен идеалу мужчины, и притом мужчины, просыпающегося чрез нее к жизни, лишь бы от луча ее взгляда, от ее улыбки горел огонь бодрости в нем и он не переставал бы видеть в ней цель жизни.
— Теперь мать только распоясывайся! — весело говорил брат Степан, — теперь, брат, о полотках позабудь — баста! Вот они, пути провидения! Приехал дорогой гость, а у нас полотки
в опалу попали. Огурцы промозглые, солонина с душком — все полетит в застольную! Не миновать, милый друг, и на Волгу за рыбой посылать, а рыбка-то кусается! Дед — он пожрать любит — это я знаю! И сам хорошо ест, и другие чтоб хорошо ели — вот у него как!
Неточные совпадения
Придет
в лавку и, что ни
попадет, все берет.
Городничий (
в сторону).Славно завязал узелок! Врет, врет — и нигде не оборвется! А ведь какой невзрачный, низенький, кажется, ногтем бы придавил его. Ну, да постой, ты у меня проговоришься. Я тебя уж заставлю побольше рассказать! (Вслух.)Справедливо изволили заметить. Что можно сделать
в глуши? Ведь вот хоть бы здесь: ночь не
спишь, стараешься для отечества, не жалеешь ничего, а награда неизвестно еще когда будет. (Окидывает глазами комнату.)Кажется, эта комната несколько сыра?
— // Я знал Ермилу, Гирина, //
Попал я
в ту губернию // Назад тому лет пять // (Я
в жизни много странствовал, // Преосвященный наш // Переводить священников // Любил)…
Боже мой!..» // Помещик закручинился, //
Упал лицом
в подушечку, // Потом привстал, поправился: // «Эй, Прошка!» — закричал.
Спать уложив родителя, // Взялся за книгу Саввушка, // А Грише не сиделося, // Ушел
в поля,
в луга.