Когда Петр Степаныч собрался домой, простившись со Смолокуровым, поклонился он Дуне. Та молча привстала, слегка наклонила головку и взглянула на него такими сияющими, такими
ясными очами, что глубоко вздохнулось добру мо́лодцу и голубем встрепенулось ретивое его сердце.
Не до того было Панкратью, чтоб вступиться за брата: двое на него наскочило, один губы разбил — посыпались изо рта белые зубы, потекла ручьем алая кровь, другой ему в бедро угодил, где лядвея в бедро входит, упал Панкратий на колено, сильно рукой оземь оперся, закричал громким голосом: «Братцы, не выдайте!» Встать хотелось, но померк свет белый в
ясных очах, темным мороком покрыло их.
Неточные совпадения
Но Дуня вовсе не была веселенькою. Улыбалась, ласкалась она и к отцу и к назвáной тете, но нет-нет да вдруг и задумается, и не то тоской, не то заботой подернется миловидное ее личико. Замолчит, призадумается, но только на минуту. Потом вдруг будто очнется из забытья, вскинет лазурными
очами на Марка Данилыча и улыбнется ему кроткой,
ясной улыбкой.
Острый, спокойный ум так и блистал в их
ясных темно-синих
очах.
Вот сидит он в мрачном раздумье, склонясь над столом, в светелке Манефы. Тихо, безмолвно, беззвучно. Двери настежь, и с
ясным радостным смехом птичкой влетела она. Шаловлива, игрива, как рыбка, быстро она подбежала, обвила его шею руками, осияла
очами, полными
ясных лучей, и уста их слились. Сам не помня себя, вскочил он, но, как сон, как виденье, исчезла она.
Перестала Дуня рыдать, но тихие слезы все еще струились из
ясных ее
очей. И вся она сияла сердечной радостью и блаженством.
По душе пришлась скорбной Дуне Марья Ивановна. Голос тихий и кроткий, речь задушевная, нежная, добрая улыбка, скромные, но величавые приемы и проницательные
ясные взоры чудным блеском сиявших голубых
очей невольно, бессознательно влекли к ней разбитое сердце потерявшей земные радости девушки.
Так думала Дуня, слушая угрозы Марьи Ивановны, а бестелесный образ Петра Степаныча
ясней и
ясней представлялся душевным
очам ее.
Не огни горят горючие, не котлы кипят кипучие, горит-кипит победное сердце молодой вдовы… От взоров палючих, от сладкого голоса, ото всей красоты молодецкой распалились у ней ум и сердце,
ясные очи, белое тело и горячая кровь… Досыта бы на милого наглядеться, досыта бы на желанного насмотреться!.. Обнять бы его белыми руками, прижать бы его к горячему сердцу, растопить бы алые уста жарким поцелуем!..
— Да теперь как будто сразу полегчало, как благодетеля моего ваше сиятельство увидала, думала уже околею, не увидя
ясных очей ваших, под сердце так все и подкатывало…
Неточные совпадения
Коли время бурно, все превращается оно в рев и гром, бугря и подымая валы, как не поднять их бессильным рекам; коли же безветренно и тихо,
яснее всех рек расстилает оно свою неоглядную склянную поверхность, вечную негу
очей.
Гляди мне в
очи ясные, // Гляди в лицо румяное, // Подумывай, смекай:
Очи-то
ясные, // Щеки-то красные, // Пухлые руки как сахар белы, // Да на ногах — кандалы!
Заметив, что отец заговорил с Васильем Борисычем, белокурая красавица спокойным,
ясным взором осияла его… И ровно в чем провинился перед нею Василий Борисыч. Смешался и
очи потупил.
Радостно блеснули большие голубые, добротой сиявшие и когда-то во время оно многих молодцев сокрушавшие
очи Таисеи. Улыбка озарила сморщенное, померкшее от лет крохотное личико игуменьи. Низко поклонясь Манефе, сказала она
ясным голосом: