Неточные совпадения
— Всяка премена во святоотеческом предании, всяко новшество, мало
ль оно, велико
ли — Богу противно, — строго, громко и внушительно зачала Анисья Терентьевна. — Ежели ты, сударыня, обучая Дунюшку, так поступаешь, велик ответ пред Господом дашь. Про тех,
что соблазняют малых-то детей, какое слово в Писании сказано? «Да обесится жернов осельский на выи его, да потонет в пучине морстей». Вот
что, сударыня!..
— Незáдолго до нашего отъезда был он в Вольском, три дня у меня выгостил, — сказал Доронин. — Ну, и кучился тогда, не подыщу
ль ему на ярманке покупателя, а ежель приищу, зáпродал бы товар-от… Теперь пишет, спрашивает, не нашел
ли покупщика… А где мне сыскать?.. Мое дело по рыбной части слепое, а ты еще вот заверяешь,
что тюлень-от и вовсе без продажи останется.
Как родного сына, холила и лелеяла «Микитушку» Татьяна Андревна, за всем у него приглядывала, обо всем печаловалась, каждый день от него допытывалась: где был вчера,
что делал, кого видел, ходил
ли в субботу в баню, в воскресенье за часы на Рогожское аль к кому из знакомых в моленну, не оскоромился
ль грехом в середу аль в пятницу, не воруют
ли у него на квартире сахар, не подменивают
ли в портомойне белье, не надо
ль чего заштопать, нет
ли прорешки на шубе аль на другой одеже какой.
— Ох, матушка, матушка!
Что мне воля? На
что мне власть? — вскликнула Фленушка. —
Что за жизнь без тебя? Нищей
ли стану, игуменьей
ли, не все
ль мне одно? Без тебя мне и жизнь не в жизнь… Помрешь, и я не замедлю.
— Говорят, сборы какие-то были у Макарья на ярманке. Сбирали, слышь, на какое-то никонианское училище, — строго и властно говорила Манефа. — Детским приютом,
что ли, зовут. И кто, сказывали мне, больше денег дает, тому больше и почестей мирских. Медали, слышь, раздают… А ты, друг, и поревновал прелестной славе мира… Сказывали мне… Много
ль пожертвовал на нечестие?
Свет в окне показался… «Неужели встает?..
Что это так рано поднялась моя ясынька?.. Видно, сряжается… Но всего еще только четыре часа… О милая моя, о сердце мое!.. День один пролетит, и нас никто больше не разлучит с тобой… Скоро
ли, скоро
ль пройдет этот день?..»
Воротился на родину. Не пешеходом с котомкой за плечами он домой воротился — три подводы с добром в Сосновку привел. Всем было то видимо, а про то,
что Герасим был опоясан чéресом и
что на гайтане вместе с тельником висел у него на шее туго набитый бумажник, того никто не видел. Много
ли зашито серебра и золота в чéресе, много
ль ценных бумаг положено в бумажнике, про то знал да ведал один лишь Герасим. И после никто никогда о том не узнал.
— Да. Это так… Верно… Только вправду
ли ему молятся от винного-то запойства?.. Теперь постой, вот
что я вспомнил: видел раз у церковников таблицу такую, напечатана она была, по всем церквам ее рассылали, а на ней «Сказание киим святым, каковые благодати исцеления от Бога даны». И там точно
что напечатано про Моисея Мурина. Только думал я, не новшество
ль это Никоново… Как по-твоему, Герасим Силыч?
И был
ли то сон, была
ль явь, сам он не знал того, — видит у своего ложа святолепного старца в ветхой одежде, на шее золотой крест с самоцветными каменьями, такой дорогой,
что не только у князя, да и в царской казне такого не бывало.
— А известны
ль тебе тягости и лишения,
что тебя ожидают? Не легко знать, не легко и носить утаенную от мира тайну, — сказал Николай Александрыч. — Иго тяжелое, неудобоносимое хочешь ты возложить на себя. Размыслила
ли о том? Надеешься
ли на свои силы?
— А по-моему, вот бы как. Складчи́ны не надо, ну ее совсем!.. Пущай всяк при своем остается. Смекнемте-ка, много
ль денег потребуется на закуп всего каравана и сколь у кого наличных. Можем
ли собрать столько, чтобы все закупить? Кто знает,
чего стоит весь товар по заявленным ценам?
— Кого леший несет? — с гневом, с досадой неистово вскрикнул Чапурин. — Не исправник
ли почуял,
что мы пуншиком забавляемся, аль не к тебе
ль из удельной конторы, Михайло Васильич?
— Недалеко от нас в поволжских местах живут у меня знакомые, — сказала Аграфена Петровна. — Богатый купец, миллионщик, Марко Данилыч, чуть
ли не самый первый по всей России рыбный торговец — Смолокуровым прозывается. Дочка у него есть молоденькая, Дуняшей звать. Сказывали мне,
что гостит она у господ Луповицких, у здешних помещиков. Марья Ивановна Алымова завезла, слышь, ее сюда еще около Троицына дня. Не видали
ль вы эту девицу?
Раздвоялись ее мысли. Скучающий отец и призвание от тьмы неведения к свету сокровенной тайны! Обычная жизнь купеческой девушки и вольная, свободная, восторженная искательница благодати. Там — «изменщик» Петр Степаныч, здесь — таинственный духовный супруг… Но
что ж это за духовный супруг?.. Узнаю
ль когда?.. Скоро
ли?
— Бог ее знает, — сказала Аграфена Петровна. — Мало
ль какие слухи по народу стали теперь обноситься — всего не переслушаешь. Толкуют,
что какой-то особой веры держится она, фармазонской,
что ли, какой.
— Так и сказал, — ответила Аграфена Петровна. — Терзается, убивается, даже рыдает навзрыд. «Один, — говорит, — свет, одна услада мне в жизни была, и ту по глупости своей потерял». В последний раз, как мы виделись, волосы даже рвал на себе… Да скажи ты мне, Дуня, по истинной правде, не бывало
ль прежде у вас с ним разговоров о том,
что ты ему по душе пришлась? Не сказывал
ли он тебе про свои намеренья?
Показалось
ли Василью Борисычу,
что лучше всех спела песню Лизавета Трофимовна, нарочно
ль он это сказал, но, по обычаю посиделок, поцеловал бойкую певунью.
Неточные совпадения
Мои богини!
что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё те же
ль вы? другие
ль девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу
ль вновь я ваши хоры? // Узрю
ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать // И о былом воспоминать?
Кто б ни был ты, о мой читатель, // Друг, недруг, я хочу с тобой // Расстаться нынче как приятель. // Прости.
Чего бы ты за мной // Здесь ни искал в строфах небрежных, // Воспоминаний
ли мятежных, // Отдохновенья
ль от трудов, // Живых картин, иль острых слов, // Иль грамматических ошибок, // Дай Бог, чтоб в этой книжке ты // Для развлеченья, для мечты, // Для сердца, для журнальных сшибок // Хотя крупицу мог найти. // За сим расстанемся, прости!
Тогда — не правда
ли? — в пустыне, // Вдали от суетной молвы, // Я вам не нравилась…
Что ж ныне // Меня преследуете вы? // Зачем у вас я на примете? // Не потому
ль,
что в высшем свете // Теперь являться я должна; //
Что я богата и знатна, //
Что муж в сраженьях изувечен, //
Что нас за то ласкает двор? // Не потому
ль,
что мой позор // Теперь бы всеми был замечен // И мог бы в обществе принесть // Вам соблазнительную честь?
Пошли приветы, поздравленья: // Татьяна всех благодарит. // Когда же дело до Евгенья // Дошло, то девы томный вид, // Ее смущение, усталость // В его душе родили жалость: // Он молча поклонился ей; // Но как-то взор его очей // Был чудно нежен. Оттого
ли, //
Что он и вправду тронут был, // Иль он, кокетствуя, шалил, // Невольно
ль, иль из доброй воли, // Но взор сей нежность изъявил: // Он сердце Тани оживил.
— Это ты про каторгу,
что ли, Соня? Донести,
что ль, на себя надо? — спросил он мрачно.