Неточные совпадения
Слуги
пошли, поглядели, назад воротились, белому
царю поклонились, великому государю таку речь держáт: «Не березник то мотается-шатается, мордва в белых балахонах Богу своему молится, к земле-матушке на восток преклоняется».
Верные слуги
пошли, царский дар старикам принесли, старики сребро, злато приняли, сладким суслом царских слуг напоя́ли: слуги к белому
царю приходят, вести про мордву ему доводят: «Угостили нас мордовски старики, напоили суслом сладким, накормили хлебом мягким».
А мордовски старики, от белого
царя казну получивши, после моляна судили-рядили: что бы белому
царю дать, что б великому государю в дар от мордвы
послать.
Земли да желтá песку в блюда накладали, наклавши
пошли и белому
царю поднесли.
Белый русский
царь землю и песок честно́ принимает, крестится, Бога благословляет: «
Слава тебе, Боже
царю, что отдáл в мои русские руки мордовску землю́».
Долго ли время
шло, коротко ли, приходит к
царю старая ханша и такие слова ему провещает: «Сын мой любезный, мощный и грозный хан Золотой Орды, многих царств-государств обладатель!
— Знающие люди доподлинно так заверяют, — спокойно ответил Чубалов. — Опять же у нас насчет самых редкостных вещей особые записи ведутся. И так икона с записью. Была она после также комнатной иконой у царевны Евдокии Алексеевны,
царя Алексея Михайловича меньшой дочери, а от нее господам Хитровым досталась, а от них в другие роды
пошла, вот теперь и до наших рук доспела.
— Вы́морок
идет на мир только у крестьян, — сказал волостной голова. — Дворянским родам другой закон писан. После господ выморок на великого государя
идет.
Царь барскому роду жаловал вотчину, а когда жалованный род весь вымрет, тогда вотчина
царю назад
идет. Такой закон.
Старики его слову не вняли, других ходоков в Петербург
послали там хлопотать и, ежели случай доведется, дойти до самого
царя.
Повелел Спаситель — вам, врагам, прощати,
Пойдем же мы в царствие тесною дорогой,
Цари и князи, богаты и нищи,
Всех ты, наш родитель, зовешь к своей пище,
Придет пора-время — все к тебе слетимся,
На тебя, наш пастырь, тогда наглядимся,
От пакостна тела борют здесь нас страсти,
Ты, Господь всесильный, дай нам не отпасти,
Дай ты,
царь небесный, веру и надежду,
Одень наши души в небесны одежды,
В путь узкий, прискорбный
идем — помогай нам!
— Экой грозный какой! — шутливо усмехаясь, молвил Марко Данилыч. — А ты полно-ка, Махметушка, скрытничать, я ведь,
слава Богу, не вашего закона. По мне,
цари вашей веры хоть все до единого передохни либо перетопись в вине аль в ином хмельном пойле. Нам это не обидно. Стало быть, умный ты человек — со мной можно тебе обо всем калякать по правде и по истине… Понял, Махметка?.. А уж я бы тебя такой вишневкой наградил, что век бы стал хорошим словом меня поминать. Да на-ка вот, попробуй…
Стол был уставлен кушаньями, большей частью рыбными, стояли на нем и бутылки с винами и с той самой вишневкой, что
посылал Марко Данилыч хивинскому
царю для выручки брата из плена.
И с той поры
пошли по хлыстовским кораблям и корабликам смутные толки и неясные сказанья про араратского
царя, Максима Комара.
Но время
шло, не было ни дыма студеничного, ни солнечного помрачения, ни чудных пругов, ни
царя бездны Аполлиона — один умер, другой тогда еще не пришел.
Бухарский царь услыхал об этом, и ему захотелось достать червей и научиться этому делу. Он просил китайцев дать ему семян и червей и деревьев. Они отказали. Тогда бухарский
царь послал сватать за себя дочь у китайского императора и велел сказать невесте, что у него всего много в царстве, нет только одного — шелковых тканей, — так чтобы она с собою потихоньку привезла семян шелковицы и червей, а то не во что ей будет наряжаться.
— Никаких других защитников, кроме царя, не имеем, — всхлипывал повар. — Я — крепостной человек, дворовый, — говорил он, стуча красным кулаком в грудь. — Всю жизнь служил дворянству… Купечеству тоже служил, но — это мне обидно! И, если против
царя пошли купеческие дети, Клим Иванович, — нет, позвольте…
Неточные совпадения
— Иван Потапыч был миллионщик, выдал дочерей своих за чиновников, жил как
царь; а как обанкрутился — что ж делать? —
пошел в приказчики.
И наконец приходит срочный год, // Царь-Лев за сыном
шлёт.
Идите вы к чиновнику, // К вельможному боярину, //
Идите вы к
царю, // А женщин вы не трогайте, — // Вот Бог! ни с чем проходите // До гробовой доски!
Послала бы // Я в город братца-сокола: // «Мил братец! шелку, гарусу // Купи — семи цветов, // Да гарнитуру синего!» // Я по углам бы вышила // Москву,
царя с царицею, // Да Киев, да Царьград, // А посередке — солнышко, // И эту занавесочку // В окошке бы повесила, // Авось ты загляделся бы, // Меня бы промигал!..
Попа уж мы доведали, // Доведали помещика, // Да прямо мы к тебе! // Чем нам искать чиновника, // Купца, министра царского, //
Царя (еще допустит ли // Нас, мужичонков,
царь?) — // Освободи нас, выручи! // Молва
идет всесветная, // Что ты вольготно, счастливо // Живешь… Скажи по-божески // В чем счастие твое?»