— Зачем певицу? Брать так уж пяток либо полдюжину. Надо, чтоб и пение, и служба вся были как следует, по чину, по уставу, — сказал Смолокуров. — Дунюшки ради хоть целый скит приволоку́, денег не пожалею…
Хорошо бы старца какого ни на есть, да где его сыщешь? Шатаются, шут их возьми, волочатся из деревни в деревню — шатуны, так шатуны и есть… Нечего делать, и со старочкой, Бог даст, попразднуем… Только вот беда, знакомства-то у меня большого нет на Керженце. Послать-то не знаю к кому.
Неточные совпадения
— Оченно
бы это
хорошо было, Марко Данилыч, — обрадовалась Дарья Сергевна. — Тогда
бы настоящая у вас служба была. Все
бы нашего согласу благодарны вам остались. Можно
бы старицу позвать да хоть одну белицу для пения… Старица-то
бы в соборную мантию облеклась, белица-то демеством
бы Пасху пропела… Как
бы это
хорошо было! Настоящий
бы праздник тогда!.. Вот и Дунюшка подросла, а заправской Божьей службы еще и не слыхивала, а тут поглядела
бы, хорошохонько помолилась
бы. Послушала
бы певицу…
— Ну это ладно,
хорошо, — молвил Марко Данилыч. — А где ж такую взять, чтоб завсегда при ней была, безотлучно смотрела
бы за ней?
— Мое дело сторона, — вмешалась при этом Макрина. — А по моему рассужденью, было
бы очень
хорошо, если б и при Дунюшке в обители Дарья Сергевна жила. Расскажу вам, что у нас в Комарове однажды случилось, не у нас в обители — у нас на этот счет оборони Господи, — а в соседней в одной.
— Это все добро, все
хорошо, все по-Божьему, — молвил Марко Данилыч. — Насчет родителя-то больше твердите, чтоб во всем почитала его. Она у меня девочка смышленая, притом же мягкосердая — вся в мать покойницу… Обучите ее, воспитайте мою голубоньку — сторицею воздам, ничего не пожалею. Доброту-то ее, доброту сохраните, в мать
бы была… Ох, не знала ты, мать Макрина, моей Оленушки!.. Ангел Божий была во плоти!.. Дунюшка-то вся в нее, сохраните же ее, соблюдите!.. По гроб жизни благодарен останусь…
—
Хорошо вашей милости так говорить! — сказал Сидор Аверьянов. — А поспрошать
бы нас, нам-то каково…
— Ему
бы только самому было
хорошо, о других он и думать забыл.
Когда в Царицыне Меркулов писал письма, он, от бессонной ночи и душевного волненья, написавши адрес Веденеева: «На Гребновскую пристань», бессознательно поставил его и на письме к Зиновью Алексеичу. Из этого путаница вышла.
Хорошо еще, что Веденеев был у Макарья, а то
бы письмо к Доронину так и завалялось в почтовой конторе.
Догадаться Веденееву было нетрудно. «Эх, как
бы нам с Сокровенным быть свояками!.. — подумал он, — то-то
бы хорошо было!» И взглянул он на Наташу и видит — сияет она пышной красой и ясной радостью…
Под хлест дождя, под шум колес, под мерные всплески волны так
хорошо пригрелся он под теплой шинелью, что раскрыться было
бы ему теперь немалым лишеньем…
А
хорошо говорил тот американец — так
бы все и слушал его…
— Значит, тысяч восемьдесят целковых у тебя слизнули
бы… Ловок!.. Умел подъехать!..
Хорошо, что остерегся Зиновий Алексеич… Не то быть
бы тебе, голубчик, у праздника.
— Как же насчет самоварчика-то? — снова спрашивал у него Ермило Матвеич. — Чайку
бы теперь
хорошо было выпить… И я
бы не прочь.
Как
бы еще по такой иконе в кажду избу и кажду светелку, чтобы от воровства помогала — больно
бы хорошо было…
На плаху, на костер взойду — было
бы только тебе
хорошо.
— Наливай, еще наливай, старый верный друг, неизменное ты копье мое, Дарья Никитишна, — говорил Патап Максимыч бабушке-поварихе. — Наливай, хозяйского добра не жалеючи, — седни загуляю, завтра в путь-дороженьку!.. Самоварчик
бы теперь
хорошо, да еще
бы пуншика!.. Ступай, зятек, — не по твоему разуму беседа здесь идет, подь-ка лучше в подклеть да самовар раздуй — спасиба от тестя дождешься за то.
— Скажи, любезный, — прерывая дворника, спросила Аграфена Петровна. — Не в задних ли комнатах приезжая девица? Может, она еще не спит, я
бы прошла к ней, коли
бы ты провел меня. Я
бы за то тебя
хорошо поблагодарила. Хочешь пятирублевую?
А сам думает: «Положили
бы целковых сотнягу на месяц, куда
бы ни шло, можно
бы было решиться. Тогда ежели где и редкостное выпадет, можно послать Иванушку, он наторел и по книгам, и по иконной части, и по редкостным вещам. Удатливая головушка!
Хорошо, ежели
бы столько положили. Да не дадут. Шутка сказать, тысяча двести целковых на год… Не дадут — это все одно мое рассужденье».
Хорошо, видно, подмаслил городничего, не то
бы давно ему в кутузке сидеть.
Василий Борисыч сейчас после жены от тещи ушел; осталась больная одна-одинешенька.
Хорошо, что Матрена пришла, а то
бы недвижимой хозяйке дома ни достать, ни отдать чего-нибудь некому.
Манилов был совершенно растроган. Оба приятеля долго жали друг другу руку и долго смотрели молча один другому в глаза, в которых видны были навернувшиеся слезы. Манилов никак не хотел выпустить руки нашего героя и продолжал жать ее так горячо, что тот уже не знал, как ее выручить. Наконец, выдернувши ее потихоньку, он сказал, что не худо бы купчую совершить поскорее и
хорошо бы, если бы он сам понаведался в город. Потом взял шляпу и стал откланиваться.
Хорошо бы и то, когда бы тем и конец был, но умирать томною смертию, под батожьем, под кошками, в кандалах, в погребе, нагу, босу, алчущу, жаждущу, при всегдашнем поругании; государь мой, хотя холопей считаете вы своим имением, нередко хуже скотов, но, к несчастию их горчайшему, они чувствительности не лишены.
— На том свете? Ох, не люблю я тот свет! Не люблю, — сказал он, остановив испуганные дикие глаза на лице брата. — И ведь вот, кажется, что уйти изо всей мерзости, путаницы, и чужой и своей,
хорошо бы было, а я боюсь смерти, ужасно боюсь смерти. — Он содрогнулся. — Да выпей что-нибудь. Хочешь шампанского? Или поедем куда-нибудь. Поедем к Цыганам! Знаешь, я очень полюбил Цыган и русские песни.
Неточные совпадения
В это время стоявший позади лакей утер посланнику нос, и очень
хорошо сделал, иначе
бы канула в суп препорядочная посторонняя капля.
Наконец кучер, потерявши терпение, прогнал и дядю Митяя и дядю Миняя, и
хорошо сделал, потому что от лошадей пошел такой пар, как будто
бы они отхватали не переводя духа станцию.
В продолжение немногих минут они вероятно
бы разговорились и
хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы.
Он думал о благополучии дружеской жизни, о том, как
бы хорошо было жить с другом на берегу какой-нибудь реки, потом чрез эту реку начал строиться у него мост, потом огромнейший дом с таким высоким бельведером, [Бельведер — буквально: прекрасный вид; здесь: башня на здании.] что можно оттуда видеть даже Москву и там пить вечером чай на открытом воздухе и рассуждать о каких-нибудь приятных предметах.
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится, к собору, к присутственным местам, к губернатору, он отправился взглянуть на реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую к столбу афишу, с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько, посмотрел пристально на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности, за которой следовал мальчик в военной ливрее, с узелком в руке, и, еще раз окинувши все глазами, как
бы с тем, чтобы
хорошо припомнить положение места, отправился домой прямо в свой нумер, поддерживаемый слегка на лестнице трактирным слугою.