Неточные совпадения
— Ну,
хорошо. Понято, — сказал Степан Аркадьич. — Так видишь ли: я
бы позвал тебя к себе, но жена не совсем здорова. А вот что: если ты хочешь их видеть, они, наверное, нынче в Зоологическом Саду от четырех до пяти. Кити на коньках катается. Ты поезжай туда, а я заеду, и вместе куда-нибудь обедать.
—
Хорошо тебе так говорить; это всё равно, как этот Диккенсовский господин который перебрасывает левою рукой через правое плечо все затруднительные вопросы. Но отрицание факта — не ответ. Что ж делать, ты мне скажи, что делать? Жена стареется, а ты полн жизни. Ты не успеешь оглянуться, как ты уже чувствуешь, что ты не можешь любить любовью жену, как
бы ты ни уважал ее. А тут вдруг подвернется любовь, и ты пропал, пропал! — с унылым отчаянием проговорил Степан Аркадьич.
— Да приезжай теперь ко мне, — сказал Левин. — Как
бы мы
хорошо устроились!
— Без тебя Бог знает что
бы было! Какая ты счастливая, Анна! — сказала Долли. — У тебя всё в душе ясно и
хорошо.
Он знал очень
хорошо, что в глазах этих лиц роль несчастного любовника девушки и вообще свободной женщины может быть смешна; но роль человека, приставшего к замужней женщине и во что
бы то ни стало положившего свою жизнь на то, чтобы вовлечь ее в прелюбодеянье, что роль эта имеет что-то красивое, величественное и никогда не может быть смешна, и поэтому он с гордою и веселою, игравшею под его усами улыбкой, опустил бинокль и посмотрел на кузину.
Левин очень
хорошо знал, что «как
бы не тронулся» значило, что семянной английский овес уже испортили, — опять не сделали того, что он приказывал.
— Ну, как я рад, что добрался до тебя! Теперь я пойму, в чем состоят те таинства, которые ты тут совершаешь. Но нет, право, я завидую тебе. Какой дом, как славно всё! Светло, весело, — говорил Степан Аркадьич, забывая, что не всегда бывает весна и ясные дни, как нынче. — И твоя нянюшка какая прелесть! Желательнее было
бы хорошенькую горничную в фартучке; но с твоим монашеством и строгим стилем — это очень
хорошо.
— Нет, лучше поедем, — сказал Степан Аркадьич, подходя к долгуше. Он сел, обвернул себе ноги тигровым пледом и закурил сигару. — Как это ты не куришь! Сигара — это такое не то что удовольствие, а венец и признак удовольствия. Вот это жизнь! Как
хорошо! Вот
бы как я желал жить!
Он округло вытер платком свое лицо и, запахнув сюртук, который и без того держался очень
хорошо, с улыбкой приветствовал вошедших, протягивая Степану Аркадьичу руку, как
бы желая поймать что-то.
Выходя от Алексея Александровича, доктор столкнулся на крыльце с
хорошо знакомым ему Слюдиным, правителем дел Алексея Александровича. Они были товарищами по университету и, хотя редко встречались, уважали друг друга и были хорошие приятели, и оттого никому, как Слюдину, доктор не высказал
бы своего откровенного мнения о больном.
Сережа, и прежде робкий в отношении к отцу, теперь, после того как Алексей Александрович стал его звать молодым человеком и как ему зашла в голову загадка о том, друг или враг Вронский, чуждался отца. Он, как
бы прося защиты, оглянулся на мать. С одною матерью ему было
хорошо. Алексей Александрович между тем, заговорив с гувернанткой, держал сына за плечо, и Сереже было так мучительно неловко, что Анна видела, что он собирается плакать.
Она была
бы и
хорошо сложена, если
бы не слишком большая сухость тела и несоразмерная голова, по среднему росту; но она не должна была быть привлекательна для мужчин.
Всё это было
бы очень
хорошо, если
бы не было излишества.
Всё шло
хорошо и дома; но за завтраком Гриша стал свистать и, что было хуже всего, не послушался Англичанки, и был оставлен без сладкого пирога. Дарья Александровна не допустила
бы в такой день до наказания, если б она была тут; но надо было поддержать распоряжение Англичанки, и она подтвердила ее решение, что Грише не будет сладкого пирога. Это испортило немного общую радость.
Перебирая в воспоминании все известные случаи разводов (их было очень много в самом высшем, ему
хорошо известном обществе), Алексей Александрович не нашел ни одного, где
бы цель развода была та, которую он имел в виду.
— Да было
бы из чего, Николай Иваныч! Вам
хорошо, а я сына в университете содержи, малых в гимназии воспитывай, — так мне першеронов не купить.
― За что мы все мучаемся, когда всё могло
бы быть так
хорошо?
— Потому что Алексей, я говорю про Алексея Александровича (какая странная, ужасная судьба, что оба Алексеи, не правда ли?), Алексей не отказал
бы мне. Я
бы забыла, он
бы простил… Да что ж он не едет? Он добр, он сам не знает, как он добр. Ах! Боже мой, какая тоска! Дайте мне поскорей воды! Ах, это ей, девочке моей, будет вредно! Ну,
хорошо, ну дайте ей кормилицу. Ну, я согласна, это даже лучше. Он приедет, ему больно будет видеть ее. Отдайте ее.
— Нет, я узнала
бы. Как
хорошо вы сделали, что дали нам знать! Не было дня, чтобы Костя не вспоминал о вас и не беспокоился.
— Мне гораздо уж лучше, — сказал он. — Вот с вами я
бы давно выздоровел. Как
хорошо! — Он взял ее руку и потянул ее к своим губам, но, как
бы боясь, что это ей неприятно будет, раздумал, выпустил и только погладил ее. Кити взяла эту руку обеими руками и пожала ее.
После помазания больному стало вдруг гораздо лучше. Он не кашлял ни разу в продолжение часа, улыбался, целовал руку Кити, со слезами благодаря ее, и говорил, что ему
хорошо, нигде не больно и что он чувствует аппетит и силу. Он даже сам поднялся, когда ему принесли суп, и попросил еще котлету. Как ни безнадежен он был, как ни очевидно было при взгляде на него, что он не может выздороветь, Левин и Кити находились этот час в одном и том же счастливом и робком, как
бы не ошибиться, возбуждении.
Сдерживая улыбку удовольствия, он пожал плечами, закрыв глаза, как
бы говоря, что это не может радовать его. Графиня Лидия Ивановна знала
хорошо, что это одна из его главных радостей, хотя он никогда и не признается в этом.
— A propos de Варенька, [Кстати о Вареньке,] — сказала Кити по-французски, как они и всё время говорили, чтоб Агафья Михайловна не понимала их. — Вы знаете, maman, что я нынче почему-то жду решения. Вы понимаете какое. Как
бы хорошо было!
— Третье, чтоб она его любила. И это есть… То есть это так
бы хорошо было!.. Жду, что вот они явятся из леса, и всё решится. Я сейчас увижу по глазам. Я
бы так рада была! Как ты думаешь, Долли?
— Как
бы хорошо нам вместе съехаться у них! Ты когда поедешь? — спросил Степан Аркадьич у Васеньки.
— С его сиятельством работать
хорошо, — сказал с улыбкой архитектор (он был с сознанием своего достоинства, почтительный и спокойный человек). — Не то что иметь дело с губернскими властями. Где
бы стопу бумаги исписали, я графу доложу, потолкуем, и в трех словах.
— Нет, право, я иногда жалею, что послушалась мама. Как
бы хорошо было в деревне! А то я вас всех измучала, и деньги мы тратим…
«Княгиня Мягкая угадала, — подумал Степан Аркадьич, входя на лестницу. — Странно! Однако
хорошо было
бы сблизиться с ней. Она имеет огромное влияние. Если она замолвит словечко Поморскому, то уже верно».
— А! княгиня, каково! — сияя радостной улыбкой, сказал Степан Аркадьич, вдруг появившийся в середине толпы. — Неправда ли, славно, тепло сказал? Браво! И Сергей Иваныч! Вот вы
бы сказали от себя так — несколько слов, знаете, ободрение; вы так это
хорошо, — прибавил он с нежной, уважительной и осторожной улыбкой, слегка за руку подвигая Сергея Ивановича.
Хорошо ли, дурно ли он поступал, он не знал и не только не стал
бы теперь доказывать, но избегал разговоров и мыслей об этом.
Неточные совпадения
В это время стоявший позади лакей утер посланнику нос, и очень
хорошо сделал, иначе
бы канула в суп препорядочная посторонняя капля.
Наконец кучер, потерявши терпение, прогнал и дядю Митяя и дядю Миняя, и
хорошо сделал, потому что от лошадей пошел такой пар, как будто
бы они отхватали не переводя духа станцию.
В продолжение немногих минут они вероятно
бы разговорились и
хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы.
Он думал о благополучии дружеской жизни, о том, как
бы хорошо было жить с другом на берегу какой-нибудь реки, потом чрез эту реку начал строиться у него мост, потом огромнейший дом с таким высоким бельведером, [Бельведер — буквально: прекрасный вид; здесь: башня на здании.] что можно оттуда видеть даже Москву и там пить вечером чай на открытом воздухе и рассуждать о каких-нибудь приятных предметах.
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится, к собору, к присутственным местам, к губернатору, он отправился взглянуть на реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую к столбу афишу, с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько, посмотрел пристально на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности, за которой следовал мальчик в военной ливрее, с узелком в руке, и, еще раз окинувши все глазами, как
бы с тем, чтобы
хорошо припомнить положение места, отправился домой прямо в свой нумер, поддерживаемый слегка на лестнице трактирным слугою.