Кто Бога возлюбит, его не забудет, Часто вспоминает, тяжело вздыхает: «Бог ты, наш создатель, всяких благ податель, Дай нам ризы беды и помыслы целы, Ангельского хлеба со седьмого неба, Сошли к нам, создатель, не умори гладом, Избави от глада, избави от ада, Не лиши духовного своего царства...
Как у нашего царя, Христа батюшки, Так положено, так уложено: Кому в ангелах быть и архангелом служить, Кому быть во пророках, кому в мучениках, Кому быть во святых, кому в праведных. Как у нашего царя, Христа батюшки, Уж и есть молодцы, все молоденькие, Они ходят да гуляют по Сионской по горе, Они трубят во трубы живогласные, От них слышны голоса во седьмые небеса…
Уж мы пели, воспевали, Руки к небу воздевали, Соколá птицу манили: Ты лети, лети, сокол, Высоко и далеко, Со седьмого небеси, Нам утеху принеси — Духа истинного, Животворного, Чудотворного!
Агния Павловна, спавшая и видевшая своего сына блестящим гвардейцем, была на седьмом небе от этого подарка, но боялась сказать о нем сыну, опасаясь, что тот откажется от щедрой подачки за его чистую любовь.
За ним пошли шестеро, Самгин — седьмой. Он видел, что всюду по реке бежали в сторону города одинокие фигурки и они удивительно ничтожны на широком полотнище реки, против тяжелых дворцов, на крыши которых опиралось тоже тяжелое, серокаменное небо.