Неточные совпадения
Дуня, как все дети, с большой охотой, даже с самодовольством
принялась за ученье, но скоро соскучилась, охота у ней отпала, и никак не могла она отличить буки от веди. Сидевшая рядом Анисья Терентьевна сильно хмурилась. Так и подмывало ее прикрикнуть на ребенка по-своему, рассказать ей про турлы-мурлы, да не посмела. А Марко Данилыч, видя, что мысли у дочки вразброд пошли, отодвинул азбуку и, ласково погладив Дуню по головке, сказал...
— Что ты, сударыня?.. — с ужасом почти вскликнула Анисья Терентьевна. — Как сметь старый завет преставлять!.. Спокон веку водится, что кашу да полтину мастерицам родители посылали… От сторонних книжных дач не положено брать. Опять же надо ведь мальчонке-то по улице кашу в плате нести — все бы видели да знали, что
за новую книгу садится. Вот, мать моя,
принялась ты
за наше мастерство, учишь Дунюшку, а старых-то порядков по ученью и не ведаешь!.. Ладно ли так? А?
— А вы уж не больно строго, — сказал на то Марко Данилыч. — Что станешь делать при таком оскудении священства? Не то что попа, читалок-то нашего согласу по здешней стороне ни единой нет. Поневоле
за Терентьиху
примешься… На Кéрженец разве не спосылать ли?.. В скиты?..
Принялась Дуня
за отцовские книги.
Старые черные кожаные переплеты старинных книг и в обители пригляделись ей,
принялась она
за новые,
за мирские.
Весело захохотали рабочие и, нахватав поленьев,
принялись за работу. Дядя Архип стал было их останавливать: что-де вы, лешие, убийства, что ли, хотите?
Потом, поглядев в окно, не воротится ли проситель, сел с досадой на место, крякнул сердито и снова
принялся за бумажную работу.
Когда
принялись за жирную, сочную осетрину, Орошин спросил Смолокурова...
— И то ведь я пришел покалякать с тобой, — ответил Марко Данилыч,
принимаясь за налитую чашку. — Скажи ты мне, Зиновий Алексеич, по самой сущей, по истинной правде, вот как перед Богом… Что это у тебя вечор так гребтело, когда мы с тобой насчет этого Меркулова толковали.
Тетушки и бабушки неженатых московских купчиков в разговорах с Татьяной Андревной стали загадывать всем понятные, исстари по Руси ходячие загадки: «Не век-де Лизавете Зиновьевне маком сидеть, не век-де ей русой косой красоваться, не пора ль де ей
за свое хозяйство
приниматься, свой домок заводить?» Татьяна Андревна, тоже как исстари ведется, от прямого ответа уклонялась, не давала, как говорится, ни приказу, ни отказу.
— Валяй, — сказал Петр Степаныч, и ловцы
принялись за раков.
Уговаривают ловцы повременить, чтоб бели набралось побольше, но уж темно становилось, и Самоквасов велел им тотчас
за невод
приняться.
— Дмитрий Петрович, вам досталось на нынешний день быть в кашеварах. Давайте-ка жарить леща, — сказал Веденееву Петр Степаныч, и оба тотчас
принялись за работу.
— Хватим по одной, разогреемся, свеженько от воды-то стало!.. А вы, Дмитрий Петрович, вы, сударь Петр Степаныч. Без вас и пить не станем,
принимайтесь за рюмочки.
В половине августа рабочая страда самая тяжелая: два поля надо убрать, да третье засеять; но в день госпожин ни один человек
за работу не
примется, нельзя...
И
за чай не раз
принимался Смолокуров, и по горнице взад да вперед ходил, и в торговые книги заглядывал, а Зиновья Алексеича нет как нет.
За другую баржу
принялись — ни с места.
— Зарезал!.. — закричал Марко Данилыч, бросая смятое письмо. Потом, заложа руки
за спину,
принялся шагать взад и вперед по горнице.
За новы промыслы
приниматься?..
При самом лучшем урожае у сосновцев своего хлеба дольше Великого поста никогда не хватало, и нужда заставила их
приняться за промыслá — все-таки подспорье убогому хозяйству.
Хочешь, посажу тебя
за азбуку?» Герасим согласился, давно припадала ему охота учиться, но не знал, как
приняться.
С Петрова дня, воротясь из Саратова, Марко Данилыч
принялся за стройку новых строений: одно ставил для прядильщиков, другое для дельщиков, третье для лесопилов и плотников, что по зимам рубили у него кусовые лодки, бударки и реюшки.
Один
за другим четыре стакана «кипучего, самого лучшего» выпил Марко Данилыч и, только что маленько освежился, опять
принялся торговаться. На сорока восьми рублях покончили-таки… Стали иконы подбирать — и
за этим прошло не малое время. Каждую Смолокуров оглядывал и чуть на которой замечал хоть чуть-чуть видное пятнышко, либо царапинку, тотчас браковал, — подавай ему другую икону, без всякого изъяну. Без малого час прошел
за такой меледой, наконец все отобрали и уложили. Надо расплачиваться.
И тотчас
принялась за чтение. Прочла страницу, другую — плохо понимает. «Ничего, ничего, — бодрит себя Дуня, — Марья Ивановна говорила, что эту книгу сразу понять нельзя, много раз она велела читать ее и каждое слово обдумывать».
Песня
за песней, игра
за игрой, а у степенных людей беседа живей да живей. Малы ребятки, покинувши козны и крегли,
за иную игру
принялись. Расходились они на две ватажки, миршенская становилась под горой задом к селу, одаль от них к речке поближе другая ватажка сбиралась — якимовская.
Ходит по гостинице Онисим Самойлыч, а сам так и лютует. Чаю спросил, чтоб без дела взад и вперед не бродить. Полусонный половой подал чайный прибор и, принимая Орошина
за какую-нибудь дрянь, уселся по другую сторону столика, где Онисим Самойлыч
принялся было чаи распивать. Положив руки на стол, склонил половой на них сонную голову и тотчас захрапел. Взорвало Орошина, толкнул он полового, крикнул на всю гостиницу...
— Не слыхал, — промолвил Марко Данилыч и снова
принялся за стакан. Веденеев продолжал деньги считать.
— Хватым! — тряхнув головой и
принимаясь за рюмку, сказал веселый бай Марку Данилычу.
Принялся за чай Марко Данилыч, а Субханкулов, развалясь на подушках, сказал ему...
Съели кашу и, не выходя из-за стола,
за попойку
принялись. Женщины пошли в задние горницы, а мужчины расселись вокруг самовара пунши распивать. Пили
за все и про все, чтобы умником рос Захарушка, чтобы дал ему здоровья Господь, продлил бы ему веку на сто годов, чтоб во всю жизнь было у него столько добра в дому́, сколько в Москве на торгу́, был бы на ногу лего́к да ходо́к, чтобы всякая работа спорилась у него в руках.
— Какие у нас, матушка, вишни? Опричь рябины, малины да черники с гонобоблем, и в заводе нет ничего, — отвечал Патап Максимыч,
принимаясь за звено жирной, сочной осетрины.
— А вы не всяко лыко в строку, — хладнокровно и спокойно сказал им Патап Максимыч. — Зато ведь и не оставляет вас Марко Данилыч. Сейчас заходил я в вашу стряпущую, посмотрел, чем кормят вас. Такую пищу, братцы, не у всякого хозяина найдете. В деревне-то живучи, поди, чать, такой пищи и во сне не видали… Полноте пустое городить…
Принимайтесь с Богом
за дело, а для́ ради моего приезда и первого знакомства вот вам красненькая. Пошабашивши, винца испейте. Так-то будет лучше.
Там один верный человек, хорошо знающий дела, сказывал мне, что новый владыка крепко
принялся за хлыстов.
Через какую-нибудь четверть часа Анисья Терентьевна, став
за налой, протяжно и уныло стала псалтырь читать, а Ольга Панфиловна, бегая по комнатам,
принялась хлопотать по хозяйству. Первым делом у ней было кутью сварить — много ведь потребуется, человек на сто надобно припасти. Кисель сварила и сыту сделала в первый же день своего прихода.
— По-моему бы, вот как: помилуйся денька три-четыре с невестой, да и поезжай
за дела
приниматься.
Возвышенные и душу возвышающие слова царя-псалмопевца подходили к душевному состоянию Дарьи Сергевны и заставили ее забыть на время заботы и попеченья о будущем житье-бытье. В благочестивом восторге страстно увлеклась она чтением псалтыря. Кончив вторую кафизму,
принялась за третью,
за четвертую и читала до позднего вечера, а наемная канонница храпела на всю моленную, прикорнув в тепле на лавочке
за печкой.
А главное дело — примись-ка
за какую ни на есть работу, пусть бы тесть увидал, что ты не бездельничаешь да пустяковиной больше не занимаешься.
Пить бросил,
за дело
принялся; так и ты, друг,
принимайся помаленьку
за какое-нибудь дело, да полно день и ночь стихéры да псальмы распевать.
И пошли Илья да Миней с ломами к палатке. Окольным путем шли они вкруг деревни. Перелезли через забор в усад Патапа Максимыча, подошли к палатке, слегка постукали по стенам ее ломами и, выбрав более других способное для пролома место,
принялись за работу. Асаф между тем тихо похаживал по деревне, прислушиваясь ко всякому шороху.
И Наталья скорым делом
принялась за самовар.
Напрасно Никифор Захарыч уговаривал его
приняться за работу, просил и молил его, ничто не помогало.
— Подкрепитесь-ка наперед водочкой либо винцом каким-нибудь, а после того и
за чаек
примемся, — молвила мать Филагрия.