Неточные совпадения
За обедом, как ни потчевал ее Марко Данилыч, пальцем не тронула рюмки
с вином. Пивом,
медом потчевал — не стала
пить. Шампанского подали, и пригубить не согласилась. И до мясного не коснулась,
ела рыбное да зелень, хоть день и скоромный
был…
Каждый день угощала она новых соседей,
поила миршенцев чаем
с кренделями, потчевала их
медом, пирогами
с кашей, щедро оделяла детей лакомствами, а баб и девок дарила платками да ситцем на сарафаны; но вином никого не потчевала.
Затем перешли в другую комнату, там уж давно кипел самовар. Чаю напились, белого хлеба
с медом поели, молока похлебали. Солнце стало всходить, и Пахом пошел закладывать быстроногую рыженькую. Не уснув ни на капельку, погнал он в Княж-Хабаров монастырь, чтобы к поздней обедне
поспеть туда.
Под эти слова воротились люди Божии. Они
были уже в обычной одежде. Затушив свечи, все вышли. Николай Александрыч запер сионскую горницу и положил ключ в карман. Прошли несколько комнат в нижнем этаже… Глядь, уж утро, летнее солнце поднялось высоко… Пахнуло свежестью в растворенные окна большой комнаты, где
был накрыт стол. На нем
были расставлены разные яства: уха, ботвинья
с осетриной, караси из барских прудов, сотовый
мед, варенье, конфеты, свежие плоды и ягоды. Кипел самовар.
Между прочим, и по моему поводу, на вопрос матушки, что у нее родится, сын или дочь, он запел петухом и сказал: «Петушок, петушок, востёр ноготок!» А когда его спросили, скоро ли совершатся роды, то он начал черпать ложечкой мед — дело было за чаем, который он
пил с медом, потому что сахар скоромный — и, остановившись на седьмой ложке, молвил: «Вот теперь в самый раз!» «Так по его и случилось: как раз на седьмой день маменька распросталась», — рассказывала мне впоследствии Ульяна Ивановна.
Неточные совпадения
Чичиков уверил ее, что не завезет, и Коробочка, успокоившись, уже стала рассматривать все, что
было во дворе ее; вперила глаза на ключницу, выносившую из кладовой деревянную побратиму [Побратима — «шарообразный сосуд деревянный,
с узким горлом; кладут
мед, варенье».
Утро
было свежее, но прекрасное. Золотые облака громоздились на горах, как новый ряд воздушных гор; перед воротами расстилалась широкая площадь; за нею базар кипел народом, потому что
было воскресенье; босые мальчики-осетины, неся за плечами котомки
с сотовым
медом, вертелись вокруг меня; я их прогнал: мне
было не до них, я начинал разделять беспокойство доброго штабс-капитана.
Недалеко от него стоял хорунжий, длинный-длинный,
с густыми усами, и, казалось, не
было у него недостатка в краске на лице; любил пан крепкие
меды и добрую пирушку.
Княжна молча встала
с кресла и первая вышла из гостиной. Все отправились вслед за ней в столовую. Казачок в ливрее
с шумом отодвинул от стола обложенное подушками, также заветное, кресло, в которое опустилась княжна; Катя, разливавшая чай, первой ей подала чашку
с раскрашенным гербом. Старуха положила себе
меду в чашку (она находила, что
пить чай
с сахаром и грешно и дорого, хотя сама не тратила копейки ни на что) и вдруг спросила хриплым голосом:
— Нестерпимо жалко Варю, — сказала Орехова, макая оладью в блюдечко
с медом. — Можно ли
было думать…