Неточные совпадения
Убедила Оленушка бездомную «сиротку-сестрицу» жить у нее, всяким довольством ее окружила, жениха обещалась сыскать. Безродная Дарья Сергевна перешла жить к «сестрице», но с уговором —
не поминали б ей никогда про брачное дело. «Остаток дней положу на молитвы», — сказала она, надела черный сарафан, покрылась черным платом и в
тесной, уютной горенке повела жизнь «христовой невесты».
— Так я и отпишу к матушке, — молвила Макрина. — Приготовилась бы принять дорогую гостейку. Только вот что меня сокрушает, Марко Данилыч. Жить-то у нас где будет ваша Дунюшка? Келий-то таких нет. Сказывала я вам намедни, что в игуменьиной стае тесновато будет ей, а в других кельях еще
теснее, да и
не понравится вам —
не больно приборно… А она, голубушка, вон к каким хоромам приобыкла… Больно уж ей у нас после такого приволья
не покажется.
— Славы мира, должно быть, восхотели,
тесного пути
не желают, пространным шествовать хотят.
До ночи просидела Таифа, поджидая возврата Марка Данилыча. Еще хотелось ей поговорить с ним про
тесное обстояние Манефиной обители. Знала, что чем больше поплачет, тем больше возьмет. Но так и ушла,
не дождавшись обительского благодетеля.
Не сидится Никите Федорычу в
тесной душной каюте, вышел он на палубу освежиться.
Когда Марко Данилыч вошел в лавку к Чубалову, она была полнехонька. Кто книги читал, кто иконы разглядывал, в трех местах шел живой торг; в одном углу торговал Ермолаич, в другом Иванушка, за прилавком сам Герасим Силыч. В сторонке, в
тесную кучку столпясь, стояло человек восемь, по-видимому, из мещан или небогатых купцов. Двое, один седой, другой борода еще
не опушилась, горячо спорили от Писания, а другие внимательно прислушивались к их словам и лишь изредка выступали со своими замечаньями.
Как ярый гром из тихого ясного неба грянули эти слова над Марком Данилычем. Сразу слова
не мог сказать. Встрепенулось было сердце радостью при вести, что давно оплаканный и позабытый уж брат оказался в живых, мелькнула в памяти и
тесная дружба и беззаветная любовь к нему во дни молодости, но тотчас же налетела хмарая мрачная дума: «Половину достатков придется отдать!.. Дунюшку обездолить!.. Врет Корней!»
Повелел Спаситель — вам, врагам, прощати,
Пойдем же мы в царствие
тесною дорогой,
Цари и князи, богаты и нищи,
Всех ты, наш родитель, зовешь к своей пище,
Придет пора-время — все к тебе слетимся,
На тебя, наш пастырь, тогда наглядимся,
От пакостна тела борют здесь нас страсти,
Ты, Господь всесильный, дай нам
не отпасти,
Дай ты, царь небесный, веру и надежду,
Одень наши души в небесны одежды,
В путь узкий, прискорбный идем — помогай нам!
—
Не знаю, — отвечал тот. — У крестьян избы-то
не больно приборны. Невзрачно живут, с телятами, с поросятами, избенки махонькие,
тесные, лесу ведь здесь ни пруточка. Вонища одна чего стоит!
— У Груни кладовая-то деревянная, в подклете по́д домом, а строенье старое да
тесное. Долго ль тут до беды? Ну как, грехом, случится пожар? А у меня палатка каменная под сводами и строена на усаде вдалеке от жилого строенья.
Не перевезти ли до времени твои пожитки ко мне?.. Страху будет меньше. Как думаешь?
— Ну вот, видите! Груня поставила сундуки в кладовой, да ведь строенье у кума Ивана Григорьича
тесное, случись грех — малости
не вытащишь. Потому и решил я сундуки-то сюда перевезти да в палатке их поставить.
Не в пример сохраннее будут, — сказал Патап Максимыч.
Скажите Ермолаю Васильичу —
не оставил бы нас, убогих, при теперешних наших
тесных обстояниях своими благодеяниями…
Неточные совпадения
Хотя же в последнее время, при либеральном управлении Микаладзе, обычай этот, по упущению,
не исполнялся, но они
не роптали на его возобновление, ибо надеялись, что он еще
теснее скрепит благожелательные отношения, существовавшие между ними и новым градоначальником.
Не говорю уже о тех подводных течениях, которые двинулись в стоячем море народа и которые ясны для всякого непредубежденного человека; взгляни на общество в
тесном смысле.
Не о каких-либо бедных или посторонних шло дело, дело касалось всякого чиновника лично, дело касалось беды, всем равно грозившей; стало быть, поневоле тут должно быть единодушнее,
теснее.
Губернаторша произнесла несколько ласковым и лукавым голосом с приятным потряхиванием головы: «А, Павел Иванович, так вот как вы!..» В точности
не могу передать слов губернаторши, но было сказано что-то исполненное большой любезности, в том духе, в котором изъясняются дамы и кавалеры в повестях наших светских писателей, охотников описывать гостиные и похвалиться знанием высшего тона, в духе того, что «неужели овладели так вашим сердцем, что в нем нет более ни места, ни самого
тесного уголка для безжалостно позабытых вами».
Веселость была пьяна, шумна, но при всем том это
не был черный кабак, где мрачно-искажающим весельем забывается человек; это был
тесный круг школьных товарищей.