Неточные совпадения
А чем
крепче насолишь, как
не злым языком?
Не дала ответа Наташа и
крепче прежнего прижалась к подушке.
—
Не богата здоровьем, — молвил Ермило Матвеич. — А впрочем, старица тверда. По моему рассужденью, какие бы ей беды впереди ни были, все-таки до ста годов проскрипит… Плотию хоша немощнá, зато духом ух какая
крепкая! Кремень старица, как есть железная!..
— Полноте, полноте, — говорил смущенный Герасим, подымая с полу невесту и брата. — Как вам
не стыдно? Перестаньте ж Господа ради!.. Нешто разобидеть меня хотите!.. И вы, мелюзга, туда же… Идите ко мне, Божьи птенчики, идите к дяде, ангельски душеньки… Держите
крепче подолы, гостинцами вас оделю.
И сквозь кипящие боем ватаги пробился к Алеше Мокееву.
Не два орла в поднебесье слетались — двое ярых бойцов, самых
крепких молодцов грудь с грудью и лицом к лицу сходились.
Не железные молоты куют красное железо каленое — крепкорукие бойцы сыплют удары кулаками увесистыми. Сыплются удары, и чернеют белые лица обоих красавцев. Ни тот, ни другой набок
не клонится, оба крепко на месте стоят, ровно стены каменные.
Раз летом в страдную пору, с котомкой за плечьми, с седой, щетинистой, давно
не бритой бородой, с серебряным «егорьем» и тремя медалями на шинели, проходил по Горам старый, но рослый и
крепкий солдат.
У пламя вы, други, стойте,
не озябьте,
Надо утешати батюшку родного,
Агнца дорогого, сына всеблагого,
Авось наш Спаситель до нас умилится,
В наших сокрушенных сердцах изволит явиться,
С нами вместе будет, покажет все лести,
Наших сил
не станет тайну всю познати,
Надо
крепким быти и всегда молиться,
Тогда и злодей от нас удалится.
— Ты, блаженный, преблаженный, блаженная твоя часть, и
не может прикоснуться никакая к тебе страсть, и
не сильна над тобою никакая земнá власть!.. Совесть
крепкая твоя — сманишь птицу из рая. Ты радей,
не робей; змея лютого бей, ризу белую надень и духовно пиво пей!.. Из очей слезы лей, птицу райскую лелей, — птица любит слезы пить и научит, как нам жить, отцу Богу послужить, святым духом поблажить, всем праведным послужить!.. Оставайся, Бог с тобой, покров Божий над тобой!..
— Мы с Никитой Федорычем решили вести дела безо всякого кредита, на чистые. Сами
не будем векселей давать и от других
не станем брать. Спору нет, эти векселя надежные — и Столбов, и Сумбатов люди
крепкие, об Василье Васильиче Водопьянове и говорить нечего, да ведь уплата-то по их векселям после спуска флага.
— А я так полагаю, что глупая она бабенка, и больше ничего, — вставил слово свое удельный голова. — Подвернулся вдове казистый молодец,
крепкий, здоровенный, а она сдуру-то и растаяла и капитал и все, что было у нее, отдала ему… Сечь бы ее за это —
не дури… Вот теперь и казнись — поделом вору и мука, сама себя раба бьет, коль нечисто жнет.
Во что бы ни стало, как можно
крепче надо привязать ее к нашему союзу, для того прежде всего нужно уничтожить в ней сомненья, чтобы
не думала она, что мы хотели обмануть ее.
Несмотря на все предосторожности, в тот же день проведали в Осиповке про ночные похождения Василья Борисыча. Худые вести всегда опережают. Тотчас после обеда
не только насмешки, но самые
крепкие ругательства и громкие окрики привелось ему выслушать от Патапа Максимыча.
В ночь на Михайлов день и Никифор в своей боковуше, и старый Пантелей спали
крепким, непробудным сном, а Василью Борисычу с тоски
не спалось.
Потом я узнал, что простые швейцарские вина, вовсе
не крепкие на вкус, получают с летами большую силу и особенно действуют на непривычных. Канцлер нарочно мне не сказал этого. К тому же, если б он и сказал, я не стал бы отказываться от добродушного угощения крестьян, от их тостов и еще менее не стал бы церемонно мочить губы и ломаться. Что я хорошо поступил, доказывается тем, что через год, проездом из Берна в Женеву, я встретил на одной станции моратского префекта.
Неточные совпадения
Он прикинул воображением места, куда он мог бы ехать. «Клуб? партия безика, шампанское с Игнатовым? Нет,
не поеду. Château des fleurs, там найду Облонского, куплеты, cancan. Нет, надоело. Вот именно за то я люблю Щербацких, что сам лучше делаюсь. Поеду домой». Он прошел прямо в свой номер у Дюссо, велел подать себе ужинать и потом, раздевшись, только успел положить голову на подушку, заснул
крепким и спокойным, как всегда, сном.
— Вы
не поверите, как мы рады вашему приезду, — сказал он, придавая особенное значение произносимым словам и улыбкой открывая свои
крепкие белые зубы.
Он был среднего роста; стройный, тонкий стан его и широкие плечи доказывали
крепкое сложение, способное переносить все трудности кочевой жизни и перемены климатов,
не побежденное ни развратом столичной жизни, ни бурями душевными; пыльный бархатный сюртучок его, застегнутый только на две нижние пуговицы, позволял разглядеть ослепительно чистое белье, изобличавшее привычки порядочного человека; его запачканные перчатки казались нарочно сшитыми по его маленькой аристократической руке, и когда он снял одну перчатку, то я был удивлен худобой его бледных пальцев.
Лица у них были полные и круглые, на иных даже были бородавки, кое-кто был и рябоват, волос они на голове
не носили ни хохлами, ни буклями, ни на манер «черт меня побери», как говорят французы, — волосы у них были или низко подстрижены, или прилизаны, а черты лица больше закругленные и
крепкие.
— „А солдатскую шинель, — говорит капитан-исправник, загвоздивши тебе опять в придачу кое-какое
крепкое словцо, — зачем стащил? и у священника тоже сундук с медными деньгами?“ — „Никак нет, — говоришь ты,
не сдвинувшись, — в воровском деле никогда еще
не оказывался“.