— Здравствуй, любезный Сидо́рушка! — отвечал Денисов, лобызая дворецкого. — Вот еще восхотел Отец Небесный, чтоб мы с тобой увиделись
на грешной земле. Скажи мне, миленький, как поживаешь?
Неточные совпадения
— Пора бы, давно бы пора Николаюшке парусами корабль снарядить, оснастить его да в Сионское море пустить, — радостно сказал он Пахому. — Вот уж больше шести недель не томил я
грешной плоти святым раденьем, не святил души
на Божьем кругу… Буду, Пахомушка, беспременно буду к вам в Луповицы… Апостольски радуюсь, архангельски восхищаюсь столь радостной вести. Поклон до
земли духовному братцу Николаюшке. Молви ему: доброе, мол, дело затеял ты, старик Семенушка очень, дескать, тому радуется…
— Видно, что так, — сказал
на то Патап Максимыч. — Опричь капиталов, домов,
земель и прочего, одного приданого у ней тысяч
на сто, ежели не больше. Побоялись мы в Вихореве его оставить, не ровен случай,
грешным делом загорится, из Груниной кладовой ничего не вытащишь, а здесь в каменной у меня палатке будет сохраннее. Десять возов с сундуками привезли. Шутка ли!
— Одно не хорошо, что этим ангелом во плоти всегда трудно живется
на грешной земле. Сдается мне, что Наталья Федоровна не будет счастлива даже с тобой.
Неточные совпадения
Тут же, между ними, сидят
на земле группы убогих, слепых и хромых калек, из которых каждый держит в руках деревянную чашку и каждый тянет свой плачевный, захватывающий за душу стих о пресветлом потерянном рае, о пустынном «нужном» житии, о злой превечной муке, о
грешной душе, не соблюдавшей ни середы, ни пятницы…
Пришел он в лес дремучий, темный, неисходимый, пал
на землю и возрыдал многими слезами:"О прекрасная мати-пустыня! прими мя
грешного, прелестью плотскою яко проказою пораженного!
—
Грешнее Игната-покойника один есть человек
на земле — окаянный фармазон, твой крестный Яшка… — отчеканил старик.
Только здесь не
грешных, а праведников видел я: желают они разрушить ад
на земле, чего ради и готовы спокойно приять все муки.
В саду было тихо, прохладно, и темные, покойные тени лежали
на земле. Слышно было, как где-то далеко, очень далеко, должно быть за городом, кричали лягушки. Чувствовался май, милый май! Дышалось глубоко, и хотелось думать, что не здесь, а где-то под небом, над деревьями, далеко за городом, в полях и лесах развернулась теперь своя весенняя жизнь, таинственная, прекрасная, богатая и святая, недоступная пониманию слабого,
грешного человека. И хотелось почему-то плакать.