Неточные совпадения
Еще впервые осияла она зачерствелое сердце отреченника от мира, осияла сердце, полное гордыней ума, нетерпимое
ко всему живому, человеческому.
— Что
еще тут? — крикнул тот. — Деньги!.. Не задерживай!.. Много вас, надо
ко всем поспеть.
— Некому
ко мне быть, да
еще с колокольцами, — молвил Патап Максимыч. — Гости мои
все налицо. Должно быть, кто-нибудь незваный-непрошеный. Испортит нашу беседу, окаянный.
Встрепенулось в Дунином сердце дремавшее до тех пор неизведанное
еще чувство любви —
весь мир показался ей краше и веселее, и почувствовала она, что сама стала добрее
ко всем и ласковее.
Сама
еще молода, из себя, говорят, пригожá, и нравом, вишь, кроткая,
ко всем сердобольная.
— А
ко всему, что сказал я, прибавлю вам, Дарья Сергевна,
еще, — молвил Патап Максимыч. — Теперь ведь Манефа игуменьей только по имени, на самом-то деле мать Филагрия
всем заправляет — и хозяйством, и службой, и переписку с петербургскими да с московскими ведет. Чать, знаете ее? Манефина-то наперсница, взбалмошная, бесшабашная Фленушка.
— Мы это все проверим,
ко всему еще возвратимся при допросе свидетелей, который будет, конечно, происходить в вашем присутствии, — заключил допрос Николай Парфенович. — Теперь же позвольте обратиться к вам с просьбою выложить сюда на стол все ваши вещи, находящиеся при вас, а главное, все деньги, какие только теперь имеете.
А мы, со всеми нашими огромными средствами и орудиями к совершенствованию, с опытами всех веков, с гибкой, переимчивой нашей природой, с религией, которая именно дана нам на то, чтобы сделать из нас святых и небесных людей, — со всеми этими орудиями, умели дойти до какого-то неряшества и неустройства как внешнего, так и внутреннего, умели сделаться лоскутными, мелкими, от головы до самого платья нашего, и,
ко всему еще в прибавку, опротивели до того друг другу, что не уважает никто никого, даже не выключая и тех, которые толкуют об уважении ко всем.
Неточные совпадения
Но так как
все же он был человек военный, стало быть, не знал
всех тонкостей гражданских проделок, то чрез несколько времени, посредством правдивой наружности и уменья подделаться
ко всему, втерлись к нему в милость другие чиновники, и генерал скоро очутился в руках
еще больших мошенников, которых он вовсе не почитал такими; даже был доволен, что выбрал наконец людей как следует, и хвастался не в шутку тонким уменьем различать способности.
— Знаешь, Дунечка, как только я к утру немного заснула, мне вдруг приснилась покойница Марфа Петровна… и
вся в белом… подошла
ко мне, взяла за руку, а сама головой качает на меня, и так строго, строго, как будто осуждает… К добру ли это? Ах, боже мой, Дмитрий Прокофьич, вы
еще не знаете: Марфа Петровна умерла!
— Кой черт улики! А впрочем, именно по улике, да улика-то эта не улика, вот что требуется доказать! Это точь-в-точь как сначала они забрали и заподозрили этих, как бишь их… Коха да Пестрякова. Тьфу! Как это
все глупо делается, даже вчуже гадко становится! Пестряков-то, может, сегодня
ко мне зайдет… Кстати, Родя, ты эту штуку уж знаешь,
еще до болезни случилось, ровно накануне того, как ты в обморок в конторе упал, когда там про это рассказывали…
— Хозяева очень хорошие, очень ласковые, — отвечала Соня,
все еще как бы не опомнившись и не сообразившись, — и
вся мебель, и
все…
все хозяйское. И они очень добрые, и дети тоже
ко мне часто ходят…
Глупые вы, глупые, — кричала она, обращаясь
ко всем, — да вы
еще не знаете, не знаете, какое это сердце, какая это девушка!