Неточные совпадения
Зараз двух невест
братья приглядели — а были те девицы меж собой свойственницы, сироты круглые, той и другой по восьмнадцатому годочку только что ми́нуло. Дарья Сергевна
шла за Мокея, Олена Петровна за Марку Данилыча. Сосватались в Филипповки; мясоед в том году был короткий, Сретенье в Прощено воскресенье приходилось, а старшему
брату надо было в Астрахань до во́дополи съездить. Решили венчаться
на Красну горку, обе свадьбы справить зáраз в один день.
Долго, до самой полночи ходил он по комнате, думал и сто раз передумывал насчет тюленя. «Ну что ж, — решил он наконец, — ну по рублю продам, десять тысяч убытку, опричь доставки и других расходов; по восьми гривен продам — двадцать тысяч убытку. Убиваться не из чего — не по миру же, в самом деле,
пойду!.. Барышу наклад родной
брат, то один, то другой
на тебя поглядит… Бог даст, поправимся, а все-таки надо скорей с тюленем развязаться!..»
— Нельзя, голубчик, нельзя, — стоял
на своем Морковников. — Ты продавец, я покупатель, — без того нельзя, чтобы не угоститься… я тебя угощаю… И перечить ты мне не моги, не моги… Нечего тут — расходы пополам… Это, батюшка, штуки немецкие, нашему
брату, русскому человеку, они не под стать… я угощаю — перечить мне не моги… Ну, поцелуй меня, душа ты моя Никита Федорыч, да
пойдем скорей. Больно уж я возлюбил тебя.
Когда сказан был набор и с семьи чубаловской рекрут потребовался, отцом-матерью решено было — и сам Абрам, тогда еще холостой, охотно
на то соглашался —
идти ему в солдаты за женатого
брата, но во время приема нашли у него какой-то недостаток.
Стол был уставлен кушаньями, большей частью рыбными, стояли
на нем и бутылки с винами и с той самой вишневкой, что
посылал Марко Данилыч хивинскому царю для выручки
брата из плена.
— Вот, — продолжал Николай Александрыч, — я все вам сказал. А из тамошних мест едет племянник наш Егорушко, скоро увидим его. Привезет он вести обо всем, что творится у наших
братьев на подножьях горы Араратской. Вот я поведал собору о «веденцах». Сами судите,
идти ли нам из здешних северных мест
на юг араратский.
И потом стала говорить, что вот
идет посол от закавказских
братьев. Наставит он
на всяко благо. Забудем скорби и печали, скоро настанет блаженный день света и
славы. С любовью и упованьем станем ждать посланника. Что ни повелит, все творите, что ни возвестит, всему верьте. Блюдитесь житейской суеты, ежечасно боритесь со злым, боритесь с лукавым князем мира сего, являйте друг ко другу любовь, и благодать пребудет с вами.
— Вот, служка, нашел я находку, — говорил Брехун, подавая монашескую рясу и клобук. — Не мирского дела одежда, а валяется на дороге. Соблазн бы
пошел на братию, кабы натакался на нее мирской человек, — ну, а я-то, пожалуй, и помолчу…
Неточные совпадения
Уездный чиновник пройди мимо — я уже и задумывался: куда он
идет,
на вечер ли к какому-нибудь своему
брату или прямо к себе домой, чтобы, посидевши с полчаса
на крыльце, пока не совсем еще сгустились сумерки, сесть за ранний ужин с матушкой, с женой, с сестрой жены и всей семьей, и о чем будет веден разговор у них в то время, когда дворовая девка в монистах или мальчик в толстой куртке принесет уже после супа сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике.
Нельзя утаить, что почти такого рода размышления занимали Чичикова в то время, когда он рассматривал общество, и следствием этого было то, что он наконец присоединился к толстым, где встретил почти всё знакомые лица: прокурора с весьма черными густыми бровями и несколько подмигивавшим левым глазом так, как будто бы говорил: «
Пойдем,
брат, в другую комнату, там я тебе что-то скажу», — человека, впрочем, серьезного и молчаливого; почтмейстера, низенького человека, но остряка и философа; председателя палаты, весьма рассудительного и любезного человека, — которые все приветствовали его, как старинного знакомого,
на что Чичиков раскланивался несколько набок, впрочем, не без приятности.
—
Слава Богу! — сказал Максим Максимыч, подошедший к окну в это время. — Экая чудная коляска! — прибавил он, — верно какой-нибудь чиновник едет
на следствие в Тифлис. Видно, не знает наших горок! Нет, шутишь, любезный: они не свой
брат, растрясут хоть англинскую!
— Вот мы уже поворотили за угол, — перебила Дуня, — теперь нас
брат не увидит. Объявляю вам, что я не
пойду с вами дальше. Скажите мне все здесь; все это можно сказать и
на улице.
— Успокойтесь, маменька, — отвечала Дуня, снимая с себя шляпку и мантильку, — нам сам бог
послал этого господина, хоть он и прямо с какой-то попойки.
На него можно положиться, уверяю вас. И все, что он уже сделал для
брата…