Неточные совпадения
— Ехавши сюда, ночевала я в одном селе — забыла, как оно называется. Разговорилась с хозяевами —
люди они простые, хорошие. Зашла у нас речь про ваши Луповицы. И они говорили, правду иль нет, этого я уж не знаю, будто
здешние господа какую-то особую веру в тайне содержат.
— Будьте спокойны, — отвечала ему Дуня. — А вот что скажите скорей, не случалось ли вам когда-нибудь, как вы давеча говорили, кинуться в воду и освободить
человека из
здешнего омута? Не случалось ли укрывать кого-нибудь из завлеченных и потом тайно выпроваживать их из Луповиц?
Вздумают
здешние господа пожаловаться — рука у них сильная, а я
человек маленький, безо всякой защиты.
—
Здешняя обывательница буду, Анисья Терентьевна, по прозванию Красноглазова, — отвечала она. — Сызмальства знала сердечного покойничка, много его милостями пользовалась. Добрейший был
человек, истинно ангельская душенька. Всех бедных, неимущих оделял от своих благ со щедротою. Никого не оставлял без помощи.
— Я, матушка,
человек не
здешний, — сказал Патап Максимыч. — Никого из
здешних обывателей не знаю, приехал сюда по давнему приятельству с Марком Данилычем единственно для того, чтоб его дела устроить. А насчет похоронного поговорите с Дарьей Сергевной. Это все на ее руках — как решит, так и быть тому.
— Для посылок в лесные дачи и на волжские промысла есть
человек у меня на примете — шурин будет мне, а для
здешних дел в виду никого нет.
— Надо хорошенько будет попросить Герасима Силыча, — сказал Патап Максимыч. — Он за всем присмотрит. Да вот еще что думаю — для чего вам оставаться в
здешнем городе, не лучше ль в ином месте устроиться домком? Из близких у вас здесь ведь нет никого. Ни единого
человека нет, кого бы можно было пожалеть, с кем бы прощаться было тяжело.
— Трофимовна, — отвечала она. — Отецкая дочь. Тятенька Трофим Павлыч не то что по нашей деревне, а по всей
здешней волости из первых
людей.
— Полно, Микеша, полно, родной ты мой, — с навернувшимися слезами молвил Патап Максимыч… — Не поминай! Было время, да уж нет его, была у меня любимая доченька, в могиле теперь лежит, голубушка… Не воротишь дней прошлых, Микеша… Полно ты меня сокрушать. Бог все к хорошему в
здешнем свете строит, ни коему
человеку не понять благостных путей его. Про него-то что хотел говорить ты? Про певуна-то нашего, про посланника архиерейского?
— Как же это при таком ближнем соседстве никогда ты не бывал у Патапа Максимыча, — он ведь в
здешней стороне
человек на виду, — молвил Никифор Захарыч.
Так оканчивалась эта глава в 1854 году; с тех пор многое переменилось. Я стал гораздо ближе к тому времени, ближе увеличивающейся далью от
здешних людей, приездом Огарева и двумя книгами: анненковской биографией Станкевича и первыми частями сочинений Белинского. Из вдруг раскрывшегося окна в больничной палате дунуло свежим воздухом полей, молодым воздухом весны…
С этого времени образование во всех своих частях пало, а языкознание вовсе уничтожилось. Об этом в корпусе жили предания, не позабытые до той сравнительно поздней поры, с которой начинаются мои личные воспоминания о
здешних людях и порядках.
Перегуд не скрывал, что он искренно поважал только одно доброе казачество, и для того хранил до них такую верность и вежливость, что завладел всею перегудинскою казачиною и устроил так, что все
здешние люди не могли ни расплыться по сторонам, ни перемешаться глупым обычаем с кем попадя.
Неточные совпадения
Ей-<ей>, дело не в этом имуществе, из-за которого спорят и режут друг друга
люди, точно как можно завести благоустройство в
здешней жизни, не помысливши о другой жизни.
Итак, одно желание пользы заставило меня напечатать отрывки из журнала, доставшегося мне случайно. Хотя я переменил все собственные имена, но те, о которых в нем говорится, вероятно себя узнают, и, может быть, они найдут оправдания поступкам, в которых до сей поры обвиняли
человека, уже не имеющего отныне ничего общего с
здешним миром: мы почти всегда извиняем то, что понимаем.
Я вошел в переднюю;
людей никого не было, и я без доклада, пользуясь свободой
здешних нравов, пробрался в гостиную.
Там была свобода и жили другие
люди, совсем непохожие на
здешних, там как бы самое время остановилось, точно не прошли еще века Авраама и стад его.
Здоровому
человеку, разумеется, их незачем видеть, потому что здоровый
человек есть наиболее земной
человек, а стало быть, должен жить одною
здешнею жизнью, для полноты и для порядка.