Неточные совпадения
В стары годы на Горах росли леса кондовые, местами досель они уцелели, больше по тем местам, где чуваши́, черемиса да мордва
живут. Любят те племена леса дремучие да рощи темные, ни один из них без ну́жды деревцá не тронет; рони́ть лес без пути, по-ихнему, грех великий, по старинному их
закону: лес — жилище богов. Лес истреблять — Божество оскорблять, его дом разорять, кару на себя накликать. Так думает мордвин, так думают и черемис, и чувашин.
Живем скромно, по
закону, ну а по иным обителям и житье другое: есть там девицы веселые и податливые, поди, теперь с ними ровно сыр
в масле катается…
Этот самый приказный
в надежде на
поживу и стал вбивать миршенцам
в голову, что Орехово поле, Рязановы пожни и Тимохин бор теперь по
закону им должны поступить.
Белогубов. Вот бы вы, Аким Акимыч, осчастливили нас, заехали к нам как-нибудь. Мы еще с женой люди молодые, посоветовали бы нам, поученье бы сказали, как
жить в законе и все обязанности исполнять. Кажется, будь каменный человек, и тот в чувство придет, как вас послушает.
В деревне старики говорят:
живи в законе с женой, трудись, лишнее не ешь, не щеголяй, а здесь люди умные, ученые — значит, знают настоящие законы, — живут в свое удовольствие.
Неточные совпадения
— Нет, нет, не совсем потому, — ответил Порфирий. — Все дело
в том, что
в ихней статье все люди как-то разделяются на «обыкновенных» и «необыкновенных». Обыкновенные должны
жить в послушании и не имеют права переступать
закона, потому что они, видите ли, обыкновенные. А необыкновенные имеют право делать всякие преступления и всячески преступать
закон, собственно потому, что они необыкновенные. Так у вас, кажется, если только не ошибаюсь?
Последуя тому, что налагают на нас обычаи и нравы, мы приобретем благоприятство тех, с кем
живем. Исполняя предписание
закона, можем приобрести название честного человека. Исполняя же добродетель, приобретем общую доверенность, почтение и удивление, даже и
в тех, кто бы не желал их ощущать
в душе своей. Коварный афинский сенат, подавая чашу с отравою Сократу, трепетал во внутренности своей пред его добродетелию.
Муж и жена
в обществе суть два гражданина, делающие договор,
в законе утвержденный, которым обещеваются прежде всего на взаимное чувств услаждение (да не дерзнет здесь никто оспорить первейшего
закона сожития и основания брачного союза, начало любви непорочнейшия и твердый камень основания супружнего согласия), обещеваются
жить вместе, общее иметь стяжание, возращать плоды своея горячности и, дабы
жить мирно, друг друга не уязвлять.
«После того, что произошло, я не могу более оставаться
в вашем доме. Я уезжаю и беру с собою сына. Я не знаю
законов и потому не знаю, с кем из родителей должен быть сын; но я беру его с собой, потому что без него я не могу
жить. Будьте великодушны, оставьте мне его».
Он не мог согласиться с этим, потому что и не видел выражения этих мыслей
в народе,
в среде которого он
жил, и не находил этих мыслей
в себе (а он не мог себя ничем другим считать, как одним из людей, составляющих русский народ), а главное потому, что он вместе с народом не знал, не мог знать того,
в чем состоит общее благо, но твердо знал, что достижение этого общего блага возможно только при строгом исполнении того
закона добра, который открыт каждому человеку, и потому не мог желать войны и проповедывать для каких бы то ни было общих целей.