Неточные совпадения
— Что ты, сударыня?.. — с ужасом почти вскликнула Анисья Терентьевна. — Как сметь старый завет преставлять!.. Спокон веку водится, что кашу
да полтину мастерицам родители посылали… От сторонних книжных дач не положено брать. Опять же надо ведь мальчонке-то по улице кашу в плате нести — все бы видели
да знали, что за новую книгу садится. Вот, мать моя, принялась ты за наше мастерство, учишь Дунюшку, а старых-то порядков по ученью и не ведаешь!..
Ладно ли так? А?
— Про краснорядцев?.. Никто не говорил, а надо полагать, что расторговались, — сказал Самоквасов. — В семи трактирах вечор кантовали: ивановские у Барбатенка
да у Веренинова, московские у Бубнова
да у Ермолаева, а самые первые воротилы — у Никиты Егорова. И надо полагать, дела завершили
ладно, с хорошими, должно быть, остались барышами.
— Ну
ладно,
ладно, — молвил Морковников. — А ты слетай-ка к буфетчику
да спроси у него еще другую бутылочку мадерцы,
да смотри, такой, которую сам Федор Яковлич по большим праздникам пьет… Самой наилучшей!
—
Ладно, хорошо, — молвил Петр Степаныч. — Пой же скорей лошадей
да закладывай. К полдням мне надо в городе быть безотменно.
—
Ладно,
ладно, — сказал Марко Данилыч. — Смотри только, никому ни гу-гу,
да и за выходцем приглядывай, не болтал бы. К себе его беру, на Унжу…
Путного мужа по твоему сиротству и по бедноте тебе не найти, попадется какой-нибудь озорник, век будет над тобой потешаться, станет пить
да тебя же бить, ломаться над тобой: «То сделай
да это подай, это не
ладно,
да и то не по-моему!» А все из озорства, чтобы только над тобой надругаться…
—
Ладно, — ответил матрос. — Рад гостить у тебя, Пахомушка, рад и побеседовать, духом святым с тобой, духовный братец, утешиться. А теперь пойдем-ка в келью
да потолкуем, сколько Господь нам беседы пошлет.
— Ладно-с, оченно даже хорошо-с. Можно и векселя взять, — сказал Белянкин. —
Да дело-то, Степан Федорыч, завтра ранним утром надо покончить. Когда ж векселя-то писать? Ночью ни один маклер не засвидетельствует… А после давешнего разговора с Лебякиным
да с Колодкиным они завтра же пойдут умасливать доронинских зятьев, чтоб поверили им на неделю там, что ли… Верно знаю о том, сам своими ушами вечор слышал, как они сговаривались.
— Пущай каждый подпишет, сколько кто может внести доронинским зятьям наличными деньгами. Когда подпишетесь, тогда и смекнем, как надо делом орудовать. А по-моему бы, так: пущай завтра пораньше едет кто-нибудь к Меркулову
да к Веденееву и каждый свою часть покупает. Складчины тогда не будет, всяк останется при своем, а товар весь целиком из наших рук все-таки не уйдет, и тогда какие цены ни захотим, такие и поставим…
Ладно ль придумано?
—
Ладно, потолкуем с Васильем Фадеевым, — сказал Патап Максимыч, — а работникам, наперед говорю вам, не дам своевольничать. Нá этот счет у меня ухо держи востро, терпеть не могу потачек
да поблажек. Будьте, матушка, спокойны, вздорить у меня не станут, управлюсь. Поговоря с приказчиком, деньги кому следует отдам, а ежели кто забунтует, усмирю. В городу-то у вас начальство тоже ведь, чай, есть?
— Ладно-то оно
ладно, — покачивая головой, сказал Чапурин. — Только по скорости вряд ли такую квартиру найдешь.
Да и сдерут же за нее.
Неточные совпадения
Примется Чертопханов расписывать своего Малек-Аделя — откуда речи берутся! А уж как он его холил и лелеял! Шерсть на нем отливала серебром —
да не старым, а новым, что с темным глянцем; повести по ней ладонью — тот же бархат! Седло, чепрачок, уздечка — вся как есть сбруя до того была
ладно пригнана, в порядке, вычищена — бери карандаш и рисуй! Чертопханов — чего больше? — сам собственноручно и челку заплетал своему любимцу, и гриву и хвост мыл пивом, и даже копыта не раз мазью смазывал…
Призадумался мой Еремей Лукич: дело, думает, не
ладно… колдовство проклятое замешалось…
да вдруг и прикажи перепороть всех старых баб на деревне.
В это время дверь одного из шалашей отворилась, и старушка в белом чепце, опрятно и чопорно одетая, показалась у порога. «Полно тебе, Степка, — сказала она сердито, — барин почивает, а ты знай горланишь; нет у вас ни совести, ни жалости». — «Виноват, Егоровна, — отвечал Степка, —
ладно, больше не буду, пусть он себе, наш батюшка, почивает
да выздоравливает». Старушка ушла, а Степка стал расхаживать по валу.
Глаша. Кто вас разберет, все вы друг на друга клеплете, что вам ладно-то не живется? Уж у нас ли, кажется, вам, странным, не житье, а вы все ссоритесь
да перекоряетесь; греха-то вы не боитесь.
— А ведь это поди ты не
ладно, бригадир, делаешь, что с мужней женой уводом живешь! — говорили они ему, —
да и не затем ты сюда от начальства прислан, чтоб мы, сироты, за твою дурость напасти терпели!