Телятины простой народ ни за что на свете
в рот не возьмет, в город возить ее из далекого захолустья накладно, а вскормить бычка тоже не барыш какой, другое дело телушка, та по времени хозяйку молоком за корм да за уход наградит.
Неточные совпадения
Долго бы лежать тут Марку Данилычу, да увидела его соседка Акулина Прокудина. Шла Акулина с ведрами по воду близ того места, где упал Марко Данилыч. Вгляделась… «Батюшки светы!.. Сам Смолокуров лежит». Окликнула —
не отвечает,
в другой,
в третий раз окликнула — ни словечка
в ответ. Поставила Акулина ведра, подошла: недвижим Марко Данилыч, безгласен,
рот на сторону, а сам глухо хрипит. Перепугалась Акулина,
взяла за руку Марка Данилыча —
не владеет рука.
Вот хоть бы нашего отца Прохора
взять, всем бы, кажется, должен быть доволен, а пальца
в рот ему
не клади…
— Коли ты из заячьей породы, страховит да робок, лежи себе на полатях, разинь хайло-то, да и жди, что богатство само тебе
в рот прилетит. Про бесовские клады по всей здешней Палестине и слыхом
не слыхать, зато лежат иные, и ни лысого беса к ним
не приставлено.
Взять те клады легко, все едино что
в полое рыбу ловить. Нужна только смелость да еще уменье.
— Нет уж, уволь, Семен Аникич, куска
в рот не возьму ранее, пока не увижу мою ненаглядную невестушку, — ответил Ермак.
— Вина разные бывают, ваше превосходительство… Лиссабонского, например, я и
в рот не возьму… Каждый напиток, ваше превосходительство, имеет, так сказать, свое значение…
Неточные совпадения
Мне лягушку хоть сахаром облепи,
не возьму ее
в рот, и устрицы тоже
не возьму: я знаю, на что устрица похожа.
—
Не можно ни
в Турещину, ни
в Татарву, — отвечал кошевой,
взявши опять хладнокровно
в рот свою трубку.
Анна, думавшая, что она так хорошо знает своего мужа, была поражена его видом, когда он вошел к ней. Лоб его был нахмурен, и глаза мрачно смотрели вперед себя, избегая ее взгляда;
рот был твердо и презрительно сжат.
В походке,
в движениях,
в звуке голоса его была решительность и твердость, каких жена никогда
не видала
в нем. Он вошел
в комнату и,
не поздоровавшись с нею, прямо направился к ее письменному столу и,
взяв ключи, отворил ящик.
— Ба, ба, ба, ба! — сказал старик. — Теперь понимаю: ты, видно,
в Марью Ивановну влюблен. О, дело другое! Бедный малый! Но все же я никак
не могу дать тебе
роту солдат и полсотни казаков. Эта экспедиция была бы неблагоразумна; я
не могу
взять ее на свою ответственность.
В бумаге заключалось согласие горочью принять письмо. Только было, на вопрос адмирала, я разинул
рот отвечать, как губернатор
взял другую бумагу, таким же порядком прочел ее; тот же старик, секретарь,
взял и передал ее, с теми же церемониями, Кичибе.
В этой второй бумаге сказано было, что «письмо будет принято, но что скорого ответа на него быть
не может».