Неточные совпадения
— Пожурю! Лаской! — с
насмешкой передразнила ее Анисья Терентьевна. — Не так, сударыня моя, не так… Что про это писано?.. А?.. Не знаешь? Слушай-ка, что: «Не ослабляй, бия младенца, аще бо лозою биеши его — не умрет, но здравее будет, ты бо, бия его по телу, душу его избавляешь от смерти; дщерь ли имаши — положи на ню грозу свою и соблюдеши ю от телесных, да не свою волю приемши,
в неразумии проку́дит девство свое». Так-то, сударыня моя, так-то, Дарья Сергевна.
Мемнон не согласился, но коротать время
в беседах с Луповицкими был рад, живал у них по неделям, беседуя о созерцательной жизни, о спасении души, об умерщвлении плоти и осыпая
насмешками монашество, доставалось, впрочем, и белому духовенству.
И вовсе почти не спал — то вспоминались ему злобные, язвительные тестевы
насмешки и острые женины ногти, то раздавался
в ушах звонкий, переливчатый голос отецкой дочери Лизаветы Трофимовны...
Несмотря на все предосторожности,
в тот же день проведали
в Осиповке про ночные похождения Василья Борисыча. Худые вести всегда опережают. Тотчас после обеда не только
насмешки, но самые крепкие ругательства и громкие окрики привелось ему выслушать от Патапа Максимыча.
— А какой леший толкал тебя
в улангерском лесу к Парашке? — также вполголоса, с язвительной
насмешкой сказал осиповский тысячник.
С большою охотой, даже с радостью выслушал Василий Борисыч от Никифора, что тот хочет взять его с собой
в Красну Рамень. Хоть и не на долгое время, а все-таки подальше от постылой жены. Там, на мельницах, по крайней мере, не будет слушать ни приставаний, ни ругани ее, ни тестевой брани, ни
насмешек работных людей.
Троекуров торжествовал и при каждой вести о новом грабительстве Дубровского рассыпался
в насмешках насчет губернатора, исправников и ротных командиров, от коих Дубровский уходил всегда невредимо.
Проговорил он это решительно с какой-то злобой, видимо нарочно, и даже, может быть, не желая скрыть своего намерения, то есть что говорит нарочно и
в насмешку.
В первой комнате, с большой выступающей облезлой печью и двумя грязными окнами, стояла в одном углу черная мерка для измерения роста арестантов, в другом углу висел, — всегдашняя принадлежность всех мест мучительства, как бы
в насмешку над его учением, — большой образ Христа.
Назывался он не
в насмешку над заседавшими там старичками, а потому, что там велась слишком мелкая игра, и играющие, как умные детки, молчали наравне с мундирными портретами по стенам. А чуть кто-нибудь возвышал голос в карточном споре, поднимались удивленные головы, раздавалось повелительное «тс», и все смолкало.
Стало быть, если, как говорят, представителей общества, живущих в Петербурге, только пять, то охранение доходов каждого из них обходится ежегодно казне в 30 тысяч, не говоря уже о том, что из-за этих доходов приходится, вопреки задачам сельскохозяйственной колонии и точно
в насмешку над гигиеной, держать более 700 каторжных, их семьи, солдат и служащих в таких ужасных ямах, как Воеводская и Дуйская пади, и не говоря уже о том, что, отдавая каторжных в услужение частному обществу за деньги, администрация исправительные цели наказания приносит в жертву промышленным соображениям, то есть повторяет старую ошибку, которую сама же осудила.
Неточные совпадения
«Пропущенные строфы подавали неоднократно повод к порицанию и
насмешкам (впрочем, весьма справедливым и остроумным). Автор чистосердечно признается, что он выпустил из своего романа целую главу,
в коей описано было путешествие Онегина по России. От него зависело означить сию выпущенную главу точками или цифром; но во избежание соблазна решился он лучше выставить вместо девятого нумера осьмой над последней главою Евгения Онегина и пожертвовать одною из окончательных строф:
Он не участвовал
в ночных оргиях с товарищами, которые, несмотря на строжайший присмотр, завели на стороне любовницу — одну на восемь человек, — ни также
в других шалостях, доходивших до кощунства и
насмешек над самою религиею из-за того только, что директор требовал частого хожденья
в церковь и попался плохой священник.
— Вы также переменились, — отвечала она, бросив на него быстрый взгляд,
в котором он не умел разобрать тайной
насмешки.
Теперь я должен несколько объяснить причины, побудившие меня предать публике сердечные тайны человека, которого я никогда не знал. Добро бы я был еще его другом: коварная нескромность истинного друга понятна каждому; но я видел его только раз
в моей жизни на большой дороге; следовательно, не могу питать к нему той неизъяснимой ненависти, которая, таясь под личиною дружбы, ожидает только смерти или несчастия любимого предмета, чтоб разразиться над его головою градом упреков, советов,
насмешек и сожалений.
Моя бесцветная молодость протекла
в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь
насмешки, я хоронил
в глубине сердца: они там и умерли.