Неточные совпадения
Когда Лещов рассказал дальновидной игуменье про Смолокурова, про его богатства, про то, что у него
всего одна-единственная дочь, наследница
всему достоянью, и что отцу желательно воспитать ее в древлем благочестии,
во всей строгости святоотеческих преданий, мать Манефа тотчас смекнула, что из этого со
временем может выйти…
Оттого, что бы там по вашим делам ни случилось, ото
всех наших
во всякое
время скорая вам будет помощь…
Утро молитве дань — в соборе четыре обедни одну за другой служат, и
все время церковь также переполнена богомольцами,
во многих лавках поют молебны Успенью и святому Макарию.
На частые удары била стекаются в келарню работные матери и белицы, те, что, будучи на послушаниях, не удосужились быть на по́стриге… Вот и та приземистая белица, что сейчас была
во Фленушкиных горницах, а самой Фленушки
все нет как нет… «Дома, значит, осталась. Теперь самое лучшее
время идти к ней…» — думает Петр Степаныч.
Больше недели бесновался Марко Данилыч, отыскивая виноватых, метался на
всех, кто ни навертывался ему на глаза, даже на тех, что
во время пожара по своим деревням праздничную гульбу заканчивали.
В таковое шумное
время, Богу попущающу, паче же врагу действующу, возгореся Нифонтова поварня, и от огненного крещения
во всей Миршени ни кола ни двора не осталось.
Во время самого разгара боя подошел к бойцам старый Моргун, якимовский тысячник. Шапкой махая, седыми кудрями потряхивая, кричит изо
всей мочи он сыну любезному...
— Местечко хорошее, — подтвердил Смолокуров. — Доводилось мне раза два там побывать. Только не знаю, каково будет там весной
во время водополи. Место-то низенько,
всю долину сплошь водой заливает.
Только, по моему глупому разуму, вашей милости радоваться неудаче Онисима Самойлыча, кажись бы, не приходится, потому что
все его подходы всякому человеку известны, как свои пять пальцев,
во всякое, значит,
время ему можно какой ни на есть подвох учинить, а Меркулов с Веденеевым люди тонкие, полированные; с ними ладить не в пример мудренее.
Припадем коленами на мать сыру землю,
Пролием мы слезы, как быстрые реки,
Воздохнем в печали к создателю света:
«Боже ты наш, Боже, Боже отец наших,
Услыши ты, Боже, сию ти молитву,
Сию ти молитву, как блудного сына,
Приклони ты ухо к сердечному стону,
Прими ты к престолу текущие слезы,
Пожалей, создатель, бедное созданье,
Предели нас, Боже, к избранному стаду,
Запиши, родитель, в животную книгу,
Огради нас, бедных, своею оградой,
Приди в наши души с небесной отрадой,
Всех поставь нас, Боже,
Здесь на крепком камне,
Чтоб мы были крепки
во время печали...
В это самое
время сквозь толпу продрался мальчишка лет девяти. Закинув ручонки за спину и настежь разинув рот, глядел он на Софронушку. А тот как схватит его за белые волосенки и давай трепать. В истошный голос заревел мальчишка, а юрод
во всю прыть помчался с погоста и сел на селе у колодца. Народ вало́м повалил за ним. Осталось на погосте человек пятнадцать, не больше.
Это — сокровенная сионская горница. Тут бывают раденья Божьих людей. Рядом вдоль
всей горницы коридор, а по другую его сторону семь небольших комнат, каждая в одно окно, без дверей из одной в другую.
Во время о́но в те комнаты уединялись генеральские собутыльники с девками да молодками, а теперь люди Божьи, готовясь к раденью, облачаются тут в «белые ризы». Пред сионской горницей были еще комнаты, уставленные старой мебелью, они тоже бывали назаперти.
Во всем нижнем этаже пахло сыростью и затхлостью.
— Привел Господь и с вами, Дмитрий Петрович, делишки завести, — потирая руки, отвечал Марко Данилыч. — Напредки́ просим не оставить. А я ото
всей души и
во всякое
время желаю вашим покупателем быть… Условийца только стеснительны. Так я думаю, что, сколько ни стоит Макарьевская ярманка, таких условий на ней никогда не бывало…
— Делать нечего, Васильюшка, поедем на село, — сказала Дарья Сергевна. — Должно быть, они еще не приезжали. На селе узнаем. Да вряд ли приехать Марье Ивановне:
во всем ее дому темнехонько, а
время еще не позднее —
всего только семь часов, восьмой.
— Как не видать?..
Все мы видели, за одним столом сиживали
во время обедов. Белокуренькая такая, голубые глаза, стройная, нежная и, по видимости, весьма кроткого нрава.
Пришел Успеньев день — в Луповицах храмовой праздник.
Во время поста и Луповицкие и
все жившие у них Божьи люди, кроме Дуни, говели и накануне праздника приобщились у отца Прохора. И
во дни говенья, и на самый праздник ничего не было противного церковности,
все прошло спокойно и прилично.
— Что
во время землетрясения тамошние люди молились, взирая на гору, об этом также
все из закавказских Божьих людей, от мала до велика, в один голос говорят.
Обед прошел в строгом молчанье. Заговорила было Марья Ивановна, но Егор Сергеич властно запретил ей разговаривать
во время трапезы. И никто после того не осмеливался слова промолвить. Кончился обед, и, кроме Дуни,
все до земли поклонились Денисову, а потом и он каждому поклонился.
В одном из чемоданов было положено
все хлыстовское, что употребляла Дуня
во время радений.
— То же самое и она сейчас мне говорила, — сказал Мокей Данилыч. — А как я один-то жизнь свою свекую? Кто ж мне на смертном одре глаза закроет? Кто ж будет ходить за мной
во время болезней? Спору нет, что будут в моем доме жить Герасим Силыч с племянником, да ведь это
все не женская рука. Да и хозяйка в доме нужна будет.
Неточные совпадения
Но муж любил ее сердечно, // В ее затеи не входил, //
Во всем ей веровал беспечно, // А сам в халате ел и пил; // Покойно жизнь его катилась; // Под вечер иногда сходилась // Соседей добрая семья, // Нецеремонные друзья, // И потужить, и позлословить, // И посмеяться кой о чем. // Проходит
время; между тем // Прикажут Ольге чай готовить, // Там ужин, там и спать пора, // И гости едут со двора.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое
время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе
во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
В один мешочек отбирают
всё целковики, в другой полтиннички, в третий четвертачки, хотя с виду и кажется, будто бы в комоде ничего нет, кроме белья, да ночных кофточек, да нитяных моточков, да распоротого салопа, имеющего потом обратиться в платье, если старое как-нибудь прогорит
во время печения праздничных лепешек со всякими пряженцами [Пряженцы — «маленькие пирожки с мясом и луком; подается к ним суп или бульон».
Во все это
время стоял у дверей человек Михайло с рукомойником и полотенцем.
Гостья уже хотела было приступить к делу и сообщить новость. Но восклицание, которое издала в это
время дама приятная
во всех отношениях, вдруг дало другое направление разговору.