Неточные совпадения
— Эх, Дарья Сергевна, Дарья Сергевна! — горько он вымолвил. —
Бог с вами!.. Не того я ждал, не то думал… Ну, да уж если так — ваша
воля… Дуню в таком разе уж вы не оставьте.
— Помилосердуй, Василий Фадеич, — слезно молил он, стоя на пороге у притолоки. — Плат бумажный дам на придачу. Больше, ей-Богу, нет у меня ничего… И рад бы что дать, да нечего, родной… При случае встретились бы где, угостил бы я тебя и деньжонок аль чего-нибудь еще дал бы… Мне бы только на волю-то выйти, тотчас раздобудусь деньгами. У меня тут купцы знакомые на ярманке есть, седни же найду работу… Не оставь, Василий Фадеич, Христом
Богом прошу тебя.
Выйдет человеком, слава
Богу, свихнется — значит, была на то
воля Божия.
«Стань на молитву и
Богу усердней молись! — опять приходят ей на память слова доброй Груни. — Стань на молитву, молись, молись со слезами, сотворил бы Господь над тобой святую
волю свою».
— Един
Бог властен в животе и смерти, — молвила на то Манефа. — Без его
воли влас с головы не падет… Премудро сокрыл он день и час кончины нашей. Как же ты говоришь, что следом за мной отойдешь? Опричь
Бога, о том никто не ведает.
— Ей-Богу, не при деньгах я, Марко Данилыч, — дрожащим голосом отвечал Чубалов на речи Смолокурова. —
Воля ваша, а завтрашнего числа уплатить не могу.
Сам
Бог вселяется в них, и что они ни говорят, что ни приказывают, должно исполнять без рассужденья, потому что они не свое говорят, а вещают
волю Божию.
— Бог-от лучше нас с тобой знает, Мемнонушка, как надо миром управлять, в кое время послать дождик, в кое жар, зной и засуху, — заметил Пахом. — Не след бы тебе на небесную
волю жалиться.
— Не испытывай, Степанушка, судеб Божиих, — сказал Пахом. — Не искушай Господа праздными и неразумными мыслями и словесами. Он, милостивый, лучше нас с тобой знает, что делает. Звезды небесные, песок морской, пожалуй, сосчитаешь, а дел его во веки веков не постигнешь, мой миленький. Потому и надо предать себя и всех своих святой его
воле. К худу свят дух не приведет, все он творит к душевной пользе избрáнных людей, некупленных первенцев
Богу и агнцу.
— Когда дух святый снидет на тебя, душа твоя и тело обратятся в ничто, — сказала Катенька. — Ни тело тогда не чувствует, ни душа. Нет ни мыслей, ни памяти, ни
воли, ни добра, ни зла, ни разума, ни безумия… Ты паришь тогда в небесных кругах, и нет слов рассказать про такое блаженство… Не испытавши, невозможно его понять… Одно слово — соединенье с
Богом. В самом раю нет радостей и наслажденья больше тех, какие чувствуешь, когда дух святый озарит твою душу.
И стала она по целым часам и днем и ночью молиться перед иконами, прося у
Бога помилованья в том великом грехе, что не по принужденью, не по нужде, не по страху, но своею
волею впала она в греховную пропасть, оставила отеческие законы…
— На
волю Божью положиться. Что пошлет
Бог, то и будет, — ответил Никифор. — Ежели кони совсем станут, надо будет в снег зарываться. Сказывают, так не замерзнешь.
Неточные совпадения
Нет,
Бог с ним, с морем! Самая тишина и неподвижность его не рождают отрадного чувства в душе: в едва заметном колебании водяной массы человек все видит ту же необъятную, хотя и спящую силу, которая подчас так ядовито издевается над его гордой
волей и так глубоко хоронит его отважные замыслы, все его хлопоты и труды.
Она только молила
Бога, чтоб он продлил веку Илье Ильичу и чтоб избавил его от всякой «скорби, гнева и нужды», а себя, детей своих и весь дом предавала на
волю Божию.
Если приказчик приносил ему две тысячи, спрятав третью в карман, и со слезами ссылался на град, засухи, неурожай, старик Обломов крестился и тоже со слезами приговаривал: «
Воля Божья; с
Богом спорить не станешь! Надо благодарить Господа и за то, что есть».
Мужик я пьяный, ветреный, // В амбаре крысы с голоду // Подохли, дом пустехонек, // А не взял бы, свидетель
Бог, // Я за такую каторгу // И тысячи рублей, // Когда б не знал доподлинно, // Что я перед последышем // Стою… что он куражится // По
воле по моей…»
— «И хлопочи об наследстве по дедушке Василье, улещай его всяко, обласкивай покуда он жив и следи чтобы Сашка не украла чего. Дети оба поумирали на то скажу не наша
воля,
бог дал,
бог взял, а ты первое дело сохраняй мельницу и обязательно поправь крылья к осени да не дранкой, а холстом. Пленику не потакай, коли он попал, так пусть работает сукин сын коли черт его толкнул против нас». Вот! — сказал Пыльников, снова взмахнув книжкой.