Неточные совпадения
— Пожурю! Лаской! — с насмешкой передразнила ее Анисья Терентьевна. — Не так, сударыня моя, не так… Что про это писано?.. А?.. Не знаешь? Слушай-ка, что: «Не ослабляй, бия младенца, аще бо лозою биеши его — не умрет, но здравее
будет, ты бо, бия его
по телу,
душу его избавляешь от смерти; дщерь ли имаши — положи на ню грозу свою и соблюдеши ю от телесных, да не свою волю приемши, в неразумии проку́дит девство свое». Так-то, сударыня моя, так-то, Дарья Сергевна.
К родителю
была бы почтительна, любовь бы имела к вам нелицемерную, повиновалась бы вам
по бозе во всем, старость бы вашу, когда ее достигнете, чтила, немощь бы вашу и всякую скорбь от всея
души понесла б на себе.
— Дело непривычное, — улыбаясь на дочь, молвил Марко Данилыч. — Людей-то мало еще видала. Город наш махонький да тихой, на улицах ни
души, травой поросли они. Где же Дунюшке
было людей видеть?.. Да ничего, обглядится, попривыкнет маленько. Согрешить хочу, в цирк повезу,
по театрам поедем.
Все терпел, все сносил и в надежде на милости всем, чем мог, угождал наемный люд неподступному хозяину; но не
было ни одного человека, кто бы любил
по душе Марка Данилыча, кто бы, как за свое, стоял за добро его, кто бы рад
был за него в огонь и в воду пойти. Между хозяином и наймитами не душевное
было дело, не любовное, а корыстное, денежное.
«А ежели разлюбила?.. Прямо спрошу у нее, как только увижусь… не
по ответу — а
по лицу правду узнаю. На словах она не признается — такой уж нрав… Из гордости слова не вымолвит, побоится, не сочли б ее легкоумной, не назвали бы ветреницей… Смолчит, все на
душе затаит… Сторонние про сватовство знают. Если Митеньке сказано, отчего и другим
было не сказать?.. Хоть бы этому Смолокурову?.. Давний приятель Зиновью Алексеичу… Нет ли сына у него?..»
А пошлет Господь
по́
душу матушки, а Фленушка в белицах
будет — ну тогда и отошли ее красные дни.
— Четыре, — перебил Феклист. — Четвертой-эт позади. С руки тут им
будет — потаенного ли кого привезти, другое ли дельцо спроворить
по ихнему секту, чего лучше как на всполье. И овраг рядом, и лес неподалеку — все как нарочно про них уготовано… Нашему брату, церковному, смотреть на них, так с
души воротит… Зачем они это живут… К чему?.. Только небо коптят… А пошарь-ка в сундуках — деньжищ-то что? Гибель!..
Постановив такой всем
по душе пришедшийся приговор, мир-народ еще
выпил на радостях.
По челобитью властей Троице-Сергиева монастыря Фотинова пустынь
была приписана к их обители, а
по времени окрестные села, деревни, леса, пожни, рыбные ловли, бобровые гоны
были даны из дворцовых волостей тому же монастырю на помин
души царя Михаила Федоровича.
—
Душой рада сделать что могу, но как же можно, не зная ничего, наперед обещать исполнить ваше желанье. Может
быть, оно и не
по силам мне
будет? — говорила Марья Ивановна.
Мемнон не согласился, но коротать время в беседах с Луповицкими
был рад, живал у них
по неделям, беседуя о созерцательной жизни, о спасении
души, об умерщвлении плоти и осыпая насмешками монашество, доставалось, впрочем, и белому духовенству.
То пуще всего крушило князя Федора, то всего больше его печалило, что некому
было приказать свою
душу, некому
по смерти его
быть помянником…
Изныла она, изболела
душой по Дунюшке, и не с кем
было ей разделить неутешного горя.
Сердитесь вы на меня не сердитесь, Марко Данилыч, а
по любви моей к Дунюшке все, что ни
есть у меня на
душе, я теперь открою вам.
— Как же это? — вскликнула Аграфена Петровна. — Да ведь она
души не чаяла в Марье Гавриловне. В огонь и в воду
была готова идти за нее. Еще махонькой взяла ее Марья Гавриловна на свое попеченье, вырастила, воспитала, любила, как дочь родную! Говорила, что
по смерти половину именья откажет ей. И вдруг такое дело!.. Господи! Господи!.. Что ж это такое?.. Да как решилась она?
— Доброе дело, спасенное дело, при том же весьма благочестивое и
душе многоспасительное, — сказал отец Прохор, прибирая уютную горенку, где
по стульям и на обветшалом диване
были разбросаны домашние вещи.
— Жили мы, жили с тобой, подружились, съединились
душами, — со страстным увлеченьем, тоскливым голосом продолжала речи свои Варенька. — И вдруг ничего как не бывало!.. Станем мы
по тебе тосковать,
будем сокрушаться, а ты?.. Забудешь и нас, и святую сионскую горницу… Все забудешь… Опять погрязнешь в суете, погрузишься в мир страстей и утех… И, горючьми слезами обливаючись,
будем мы поминать тебя.
Хорошо знала она местность. Выбежав на широкий двор, бросилась
было к воротам, но в зачинавшемся уже рассвете увидала, что там на лавочке сидит караульный… В сад побежала, там ни
души. Она дальше и дальше. Бежит, не переводя духа, и назади сада, вблизи Кириллиной пасеки, перелезает через невысокий плетень, а потом
по задам возле длинного ряда крестьянских овинов бежит к попу на край деревни. На него одного вся надежда ее. Подбежав к дому отца Прохора, она крепко постучалась в окно.
— А работники-то на что? — сказала Дарья Сергевна. — Они со всяким удовольствием. Конечно, надо
будет их похоронным обедом угостить, вином обнести, ну и
по рукам
по сколько-нибудь на помин
души раздать.
— Тут не шутки, а настоящее дело, — возразил Чапурин. — Выслушайте меня да
по душе и дайте ответ. Вот дело в чем: Авдотья Марковна осталась теперь как
есть круглой сиротой. В торговых и других делах ни она, ни Дарья Сергевна ничего не разумеют — дело женское, эти дела им не
по разуму.
По моему рассужденью, о чем я Авдотье Марковне еще до кончины покойника говорил и она на то согласилась, — надо ей все распродать либо на сроки сдать в кортому.
—
Были речи, Петр Степаныч,
были. Не один раз заходили, — отвечала Аграфена Петровна. — Да вы прежде скажите-ка мне
по душе да
по совести — миллиона, что ли, ее вам хочется?
— Так и сказал, — ответила Аграфена Петровна. — Терзается, убивается, даже рыдает навзрыд. «Один, — говорит, — свет, одна услада мне в жизни
была, и ту
по глупости своей потерял». В последний раз, как мы виделись, волосы даже рвал на себе… Да скажи ты мне, Дуня,
по истинной правде, не бывало ль прежде у вас с ним разговоров о том, что ты ему
по душе пришлась? Не сказывал ли он тебе про свои намеренья?
Неточные совпадения
С
душою, полной сожалений, // И опершися на гранит, // Стоял задумчиво Евгений, // Как описал себя пиит. // Всё
было тихо; лишь ночные // Перекликались часовые; // Да дрожек отдаленный стук // С Мильонной раздавался вдруг; // Лишь лодка, веслами махая, // Плыла
по дремлющей реке: // И нас пленяли вдалеке // Рожок и песня удалая… // Но слаще, средь ночных забав, //
Напев Торкватовых октав!
И между тем
душа в ней ныла, // И слез
был полон томный взор. // Вдруг топот!.. кровь ее застыла. // Вот ближе! скачут… и на двор // Евгений! «Ах!» — и легче тени // Татьяна прыг в другие сени, // С крыльца на двор, и прямо в сад, // Летит, летит; взглянуть назад // Не смеет; мигом обежала // Куртины, мостики, лужок, // Аллею к озеру, лесок, // Кусты сирен переломала, //
По цветникам летя к ручью, // И, задыхаясь, на скамью
Тогда только с соболезнованием узнали, что у покойника
была, точно,
душа, хотя он
по скромности своей никогда ее не показывал.
Читатель, может
быть, изумляется, что Чичиков доселе не заикнулся
по части известных
душ.
Решено
было еще сделать несколько расспросов тем, у которых
были куплены
души, чтобы,
по крайней мере, узнать, что за покупки, и что именно нужно разуметь под этими мертвыми
душами, и не объяснил ли он кому, хоть, может
быть, невзначай, хоть вскользь как-нибудь настоящих своих намерений, и не сказал ли он кому-нибудь о том, кто он такой.